— Ну да, ну да, — хмыкнула Наэма. — Знаем мы твои законные схемы.
— Понятно… — я задумчиво потер подбородок. — И какую скорость может развить твой флагман?
— Полуторную в сравнении с обычным легким крейсером, — Пападакис выпятил грудь, явно гордясь своим достижением. — Никто в этом секторе за мной угнаться не может!
— А ты знаешь скорость обычного крейсера? — уточнил я, внимательно наблюдая за его реакцией.
— Примерно знаю, — он важно кивнул, хотя в глазах мелькнула неуверенность. — В любом случае, какая бы она не была, мой «2525» даст фору любому.
— Хорошо, — я медленно кивнул, погружаясь в размышления. В голове начал формироваться план.
— Что за «2525»? — недоуменно нахмурился Яким, переводя взгляд с меня на Пападакиса. — Это что за шифр такой?
— Зная нашего Айка, небось просто порядковый номер корабля. Он же фантазией никогда не отличался, — ответила Наэма.
Офицеры на мостике продолжали делать вид, что крайне заняты своими обязанностями, но я замечал, как они украдкой бросают взгляды в нашу сторону, пытаясь понять, чем закончится этот разговор для их командира. Штурмовики у дверей оставались неподвижными, но их напряженные позы говорили о готовности действовать в любой момент.
— Название моего крейсера, болван, — Айк раздраженно всплеснул руками, словно объяснял очевидное ребенку. — Я порядковый номер сделал именем собственным. Ну, как блатные номера на аэрокарах, поняли? — он гордо выпятил грудь. — Звучит солидно, правда?
— Хоть как-нибудь да выделится, — Наэма демонстративно закатила глаза. — Других талантов-то нет, вот и приходится номерами щеголять.
Пападакис открыл было рот для ответной колкости, но я перебил его: — А что насчет команды? — мой вопрос заставил его переключить внимание. — Откуда все эти ребята? Космофлотские или волонтеры?
— Часть с тех галер, которые ты нам дал, — Айк принялся загибать пальцы с видом бухгалтера, подсчитывающего активы. — Эти парни проверенные, еще с прежних времен. Да ты сам знаешь. Я их перетащил за собой на новое место службы, не бросать же бедолаг… Частью местные охочие людишки с «Онеги», взявшиеся от того же безденежья за оружие… — он пожал плечами. — Народ разный, но в деле все толковые… А что?
— Да, зачем все эти вопросы, шеф? — Наэма приблизилась, внимательно вглядываясь в мое лицо. В ее темных глазах читалось беспокойство — она всегда чувствовала, когда я что-то задумывал.
— Я кое-что придумал и хочу сейчас посвятить вас в свои планы, — я оглядел присутствующих. Даже офицеры на мостике перестали притворяться занятыми и открыто прислушивались. — Вы спрашивали меня перед появлением на радарах данной гарнизонной группы, как нам действовать дальше. Теперь я знаю и готов дать ответ на этот вопрос.
— Александр Иванович, ты уверен, что нужно говорить это при нем? — Яким недоверчиво покосился на Пападакиса, словно тот был бомбой с часовым механизмом.
— А ты уверен, что тебе, громила, можно вообще рот раскрывать, а? — мгновенно вскинулся Айк, его лицо снова начало наливаться краской. — Может, сначала думать научишься?
— Я тебя сейчас как клопа прихлопну, — Наливайко угрожающе продемонстрировал свою огромную ладонь, нависая над Пападакисом.
— Так, успокоились! — мой голос не оставлял сомнений, что если они продолжат, то оба получать по первой число. Оба спорщика мгновенно замолчали. Я повернулся к Якиму: — Уверен на все сто, ведь теперь и капитан третьего ранга Пападакис и вся его команда являются нашими новыми союзниками и подчиненными, — я сделал многозначительную паузу. — Более того, я вместе с императором и великой княжной немедленно перехожу на борт данного крейсера…
В рубке повисла оглушительная тишина. Наэма застыла с приоткрытым ртом, Яким недоверчиво моргал, словно пытаясь проснуться, а Пападакис, казалось, вообще перестал дышать. Даже штурмовики у дверей слегка пошевелились — впервые за все время нашего разговора.
По лицам своих спутников я отчетливо видел, что они считают, будто их командир окончательно повредился рассудком. Возможно, списывают это на последствия ранения или на перенесенный стресс. Что ж, придется объяснить им логику моего решения…
— Ты опять что-то придумал, — Яким по привычке положил свою тяжелую руку мне на плечо, в его голосе смешались беспокойство и доверие. — Но так как твои выдумки с завидной регулярностью спасают нам жизни, я слушаю тебя, мой друг.
Наливайко выглядел непривычно серьезным. Обычная бравада куда-то исчезла, уступив место внимательному ожиданию.
