— Ты думаешь, что таковые в ВКС Империи еще остались? — Наливайко скептически хмыкнул, его рыжая борода воинственно топорщилась. — Что-то я таких пока не встречал.
— Убежден в этом на сто процентов, — максимально уверенно ответил я, чтобы придать своим словам больший вес. — Честных солдат и космоморяков, тех, кто готов сражаться за своего императора, в звездных системах огромное количество. — Я недавно так из любопытства просмотрел статистику по двум космофлотам — Северному и нашему Черноморскому. Знаете, сколько ушло в отставку из прежнего состава, тех, кто сражался с «янки» и османами, после того, как началась вся эта Смута на Новой Москве-3? — Я сделал паузу. — Более двадцати пяти процентов из рядового и тридцати с лишним процентов из офицерского состава… Все эти люди не захотели участвовать в начавшейся гражданской войне и грабить свое же Отечество, служа кому попало.
— А мы значит захотели? — Яким горько усмехнулся, пытаясь меня подначить.
— Здесь совсем другое, и сейчас не об этом, — я решительно махнул рукой, останавливая своего товарища, чтобы тот не наговорил лишнего. — Я всего лишь хочу сказать о том, что поддерживают адмирала Дессе, Птолемея Грауса и остальных на просторах нашей Империи далеко не все. И как только Иван Константинович объявит сбор собственного флота, огромное количество космоморяков, в том числе из регулярных подразделений, встанут на его сторону.
— Ох, не знаю, — Наливайко тяжело покачал головой, словно пытаясь стряхнуть наваждение. — Мне бы твою уверенность, Александр Иванович. Не видел я за все время, как началась эта чертова Гражданская война, таких, кого можно было бы назвать верными слугами нашего малолетки-императора. — Великан развел руками. — Все это твои желания, которые далеки от реальности…
— Я сейчас наглядно продемонстрирую вам правоту моих слов, — произнес я, поворачиваясь к коммуникационной панели. Нажав кнопку вызова рубки «Одинокого», я почувствовал, как напряглись все присутствующие.
— Алекса, государь и княжна-регент готовы?
— Да, господин контр-адмирал, — голос моего старпома звучал четко и уверенно. — Они уже ожидают у офицерского вельбота. Я лично проверила готовность транспорта и систем безопасности.
— Хорошо, мы их ждем…
Следующие десять минут показались вечностью. Тишина на мостике нарушалась только привычным гудением корабельных систем. Яким нервно теребил свою рыжую бороду, Наэма застыла, скрестив руки на груди, а Пападакис, казалось, вообще забыл как дышать, зыркая по сторонам и оценивая ситуацию на собственном корабле.
Когда двери мостика плавно разъехались, впуская императора и его старшую сестру, произошло нечто удивительное. Все офицеры крейсера Пападакиса, включая самого капитана, синхронно вытянулись по стойке «смирно». В их глазах читалось не просто уставное почтение — это было то самое, глубинное чувство верности престолу, о котором я говорил минуту назад.
Яким и Наэма изумленно переглянулись — такой реакции они явно не ожидали. А я смотрел на вытянувшихся в струнку офицеров и понимал: моя вера в людей не была напрасной. Появление на мостике крейсера юного императора и княжны стало поворотным моментом в судьбе не только корабля Пападакиса, но и всей гарнизонной группы. Таисия, как всегда собранная и величественная, несмотря на свой возраст, настояла на том, чтобы обратиться к экипажам всех кораблей. Глядя на нее в этот момент, я в очередной раз поразился тому, насколько по-взрослому она умеет действовать в критических ситуациях.
Трансляция велась на все отсеки крейсера «2525» и пять эсминцев сопровождения. Голос княжны, чистый и уверенный, проникал в каждый уголок кораблей. Она говорила о чести и долге, о великой Российской Империи и ее славной истории, о том, как важно сейчас, в момент смуты и раздора, сохранить верность присяге и своему императору. Маленький Иван Константинович стоял рядом с сестрой, и его присутствие придавало ее словам особую силу — живое воплощение династии, ради которой многие из этих людей когда-то надели военную форму.
Я наблюдал за реакцией экипажа на мостике и видел, как меняются их лица. В глазах этих людей загорался тот особый огонь, который нельзя подделать — огонь истинной преданности и служения. Когда Таисия закончила свою речь, в эфире повисла звенящая тишина, а затем начали поступать доклады с разных кораблей.
Почти половина всех членов экипажей заявила о своей готовности встать на сторону законного правителя. Это были не просто слова — я видел это по их глазам, по тому, как они держались, по их готовности немедленно приступить к выполнению приказов. Среди них оказались как простые космоматросы, так и старшие офицеры — верность престолу не знала званий и чинов.
