— Замолчи, верзила, иначе я за себя не ручаюсь! — Пападакис побагровел, словно перезревший помидор. — Кто это самое слабое звено — я⁈ Кто нелоялен императору — я⁈ — его голос поднялся до визга. — Да перед вами стоит самый верноподданный из всех верноподданных династии Романовых! У меня в каюте портрет покойного императора в рамке стоит до сих пор… — он перевел дух. — Да нет на пятьдесят звездных систем вокруг другого человека, кто бы больше любил этого очаровательного малыша!
Пападакис драматическим жестом указал на Ивана Константиновича, который продолжал беседовать с космоморяками, явно не подозревая о разыгрывающейся сцене.
— Я готов отдать жизнь за нашего господина… — в его голосе зазвучал почти религиозный экстаз.
Таисия прикрыла рот ладонью, пытаясь скрыть улыбку. Даже я с трудом сдерживал смех, глядя на эту комичную сцену внезапного проявления верноподданнических чувств.
— Ты подверг своего императора опасности, когда хотел начать атаку на наши корабли, — в голосе Таисии зазвучала сталь. Её брови сошлись на переносице, превращая очаровательное лицо в маску строгости.
Все, что касалось безопасности младшего брата, мгновенно меняло княжну, заставляя её забыть о своем обычном добродушии. В такие моменты она становилась похожа на разгневанную валькирию.
Пападакис завертел головой, как перепуганный воробей, ища поддержки у окружающих. Но его бывшая команда смотрела сквозь него, словно он стал невидимкой. В отчаянии Айк схватил меня за руку, его пальцы дрожали: — Александр Иванович, друг мой великосердечный, как только я увидел тебя на экране, то понял, как скучал все это время…
— Звучит как признание в любви, — я не удержался от усмешки, глядя на его страдальческое лицо.
— Ты ведь не тронул меня, хотя мог. И я согласен, было за что, — Пападакис частил словами, как пулемет. — Это выдает в тебе человека доброго и справедливого. А почему он этого не сделал? Сказать вам? — он обвел всех взглядом побитой собаки. — Да потому, что этот великий адмирал увидел такого же равного себе в благородстве и добродетели.
Яким и Наэма расхохотались так, что эхо отразилось от переборок. Даже всегда сдержанная Тася не смогла сдержать улыбку, слушая эти неуклюжие попытки самовосхваления. В этот момент к нам подошел император, завершив беседу с офицерами. Его внимательный взгляд остановился на Пападакисе, который продолжал разливаться соловьем.
— Как думаете, Ваше Величество, правильней будет оставить возле себя капитана Пападакиса или отправить его вслед за ушедшими эсминцами? — я подмигнул мальчику. — Наша задача собрать самых верных и преданных сторонников, которые в случае необходимости отдадут за вас свои жизни. Достоин ли этот человек оказаться среди таких людей? Уж не знаю.
— Он так отчаянно борется за свое место под солнцем, пытаясь быть то смешным, то храбрым, — Иван улыбнулся с недетской мудростью, — что мне кажется, капитан имеет право на такой шанс… Подарите ему такую возможность, контр-адмирал. К тому же пусть хотя бы один человек будет равным со мной по росту…
— Что ж, Айк, если ты даешь клятву верности своему императору, не нарушишь ее и будешь помогать ему в его борьбе, тогда ты принят в команду, — я постарался придать голосу торжественность.
— Клянусь Господом Богом, а также здоровьем моей мамы, что не найдется во всей Галактике более верного и храброго офицера на службе у нашего великого императора, чем я! — Пападакис просиял, как начищенный медяк. Его словесный поток было уже не остановить: — О, какие подвиги и приключения вас ждут впереди, Ваше Величество! — он схватил императора за руку с таким энтузиазмом, что Таисия невольно дернулась вперед. — Вы даже не представляете, насколько я отважен и опытен в космическом бою. Вам повезло встретить меня, теперь участи ваших врагов я не позавидую. Контр-адмирал Васильков знает, на что способен!
— Что ж, в таком случае теперь мне не страшны, ни Птолемей Граус, ни командующий Дессе с их бесчисленными эскадрами, — в голосе императора звучала такая изящная ирония, что я невольно залюбовался этим не по годам мудрым ребенком.
— Ваши главные враги первый министр, а так же самый прославленный адмирал Российской Империи? — энтузиазм Айка заметно поугас, его круглое лицо вытянулось. — А нельзя ли найти с этими господами какие-либо точки соприкосновения и заключить с ними мир? Ну, мы же все взрослые люди, так сказать… — он запнулся, взглянув на императора. — А, вы еще совсем юны… Кстати, я вам не говорил, что являюсь лучшим переговорщиком в радиусе…
— В радиусе ста световых лет нет большего болтуна и никчемного человека, чем ты, — Наэма скривилась так, словно проглотила что-то кислое.
— Эй, крошка, не дерзи одному из ближайших сподвижников императора всероссийского, — Айк погрозил ей пальцем, уже успев мысленно занять место в Государственном Совете. Его самодовольная физиономия так и просила хорошей затрещины.
— Я понимаю твою радость, но не перегибай палку, — я наклонился к Пападакису, понизив голос до шепота. От моего тона его улыбка слегка поблекла.
