Казачья «чайка» вплыла в наш ангар, замерев в нескольких метрах от палубы. Её двигатели издали протяжный вой, переходя в режим стабилизации, а затем смолкли совсем. Створки ангара медленно закрылись за ней, отрезая нас от бескрайней черноты космоса, пронизанной далёкими звёздами.
Я стоял у шлюза с каменным лицом, ощущая, как по спине стекает холодная струйка пота. Рядом застыла Таисия Константиновна, выпрямившись, будто проглотила штык — настоящий капитан-командор, только глаза выдавали тщательно скрываемое напряжение, горели, как плазменные резаки.
В ушах до сих пор звучал хриплый голос из эфира: «И не рыпайтесь, а то в пыль разнесём!» Типично для казаков — сначала стреляют, потом спрашивают. Фраза звучала как стандартная угроза, но за ней стояло нечто большее: если нас раскроют, если передадут сигнал на «Полтаву», всё кончено. Наша миссия, император, будущее империи — всё полетит к чертям.
За несколько минут до прибытия «чайки» я отдал все необходимые распоряжения: Дорохов со своими штурмовиками рассредоточился по ангару — невидимые, но готовые ворваться по первому сигналу. Их винтовки сейчас были направлены на шлюз челнока, хотя казаки об этом пока не догадывались. Что до Гинце и маленького императора — их я отправил в самый дальний отсек корабля, приказав Бритве и Небабе стать у дверей и не впускать никого без моего прямого приказа.
В наступившей тишине отчётливо слышалось гудение систем жизнеобеспечения и негромкое потрескивание металла, остывающего после перехода. Впрочем, скоро эти звуки потонули в шипении открывающегося люка «чайки».
На палубу спрыгнула коренастая фигура в штурмовой броне с нашивками Кубанского казачьего полка. Казак на мгновение пригнулся, привыкая к гравитации корабля, затем выпрямился, оглядываясь с профессиональной настороженностью. Его рука машинально легла на кобуру. За ним последовали остальные, последним на трап ступил их командир — тот самый седоусый ветеран с которым мы уже пообщались, и чьи глаза сейчас сканировали ангар с въедливостью искусственного интеллекта.
— Здравия желаю, господа казаки, — произнёс я, шагнув вперёд и выдавливая на лицо приветливую улыбку. — Старпом Куделин, к вашим услугам. Чем обязаны такому визиту? Документы у нас в полном порядке, проверка на таможенной станции…
— Остановись Куделин, — оборвал меня седоусый, вскидывая руку. Его взгляд быстро скользнул по ангару и замер на боевых челноках, что стояли вдоль стены. Затем перешёл на конфигурацию переборок, грузовые захваты, запасные топливные блоки — стандартное оснащение боевого крейсера.
Я увидел, как его глаза сузились, а губы сжались в тонкую линию. Черт, он всё понял. С первого взгляда. А я что ожидал другого?
— Это не гражданское судно, — произнёс он, и в его голосе прозвучала сталь. — Ангар стандартной конструкции. Боевой крейсер, только снаружи перекроенный под транспорт. — Он повернулся к своим людям: — Хлопуша, Гуня, оружие к бою. Алёна, сканер.
Казаки мгновенно заняли боевую позицию — спина к спине, винтовки наготове. Женщина по имени Алёна активировала наручный сканер и медленно повела им вокруг, проверяя периметр.
— Так, — седоусый перевёл взгляд на меня, — кто вы на самом деле, и что это за маскарад? Только не врите — я на таких кораблях полжизни оттрубил, каждый отсек наизусть знаю.
Я быстро перебрал варианты в голове. Врать дальше бессмысленно — этот старый волк видит нас насквозь. Но и правду говорить сейчас опасно. Нужно тянуть время, найти компромисс.
— Послушайте, господин подъесаул, — я сделал примирительный жест, — давайте обсудим ситуацию спокойно. Вы правы, это не обычный транспорт, но у нас особая миссия. Секретная. Не для посторонних ушей.
— За идиотов нас держите? — подал голос приземистый казак с лицом бульдога — видимо, тот самый Хлопуша. — Дед, они что-то мутят. Надо передавать на «Полтаву».
— Не торопись, — ответил ему седоусый, которого называли Дедом. — Сначала разберёмся. — Он снова повернулся ко мне:
— Подъесаул Заварзин, досмотровая группа ТС-8 «Новой Москвы». Я требую немедленно представиться, назвать судно и цель маскировки. Иначе мы сообщим кавторангу Краузе, крейсер которого вы конечно же видели, когда пролетали «врата», что обнаружили подозрительный объект.
— Господин подъесаул, — я сделал ещё один шаг вперёд, мой голос стал мягче, но в нём зазвучали командные нотки, — давайте не будем усложнять ситуацию. Я уверен, мы сможем найти общий язык.
— Вижу, — вдруг произнесла Алёна, глядя на сканер. — Дед, тут засада. Вокруг люди, минимум десяток.
Ситуация обострялась. Я знал, что Дорохов и его ребята по-прежнему скрываются за контейнерами и в технических нишах, держа казаков на прицеле. Один мой сигнал — и они откроют огонь. Но это будет катастрофой. Нам нужно разрешить конфликт мирно, пока не поздно.
Я поднял руку, призывая всех к спокойствию, но Заварзин не дал мне говорить. Его рука метнулась к оружию, и в то же мгновение из укрытий выступили штурмовики Дорохова, направив винтовки на казаков.
— Бросайте оружие, — прозвучал чёткий зычный голос Кузьмы Кузьмича, вышедшего вперёд. К его ровной речи я до сих пор не мог привыкнуть. В свете ламп его металлическая половина лица блестела зловещим серебром. — Нас больше, ребята и вы в ловушке.
Казаки мгновенно сформировали круг обороны, спина к спине, оружие нацелено на штурмовиков. Классический приём, когда численный перевес противника не имеет решающего значения.
— Значит, так, — Заварзин прищурился, оглядывая моих людей, — я официально объявляю вас задержанными за подделку судовых документов и незаконную маскировку военного корабля. Сложите оружие и следуйте…
— Не так быстро, подъесаул, — я скрестил руки на груди, придавая голосу больше твёрдости. На компромиссы тут не приходилось рассчитывать, пора было доставать свои козыри. — Если мы откроем огонь, никто из вас отсюда живым не выйдет. У нас численное превосходство и позиционное преимущество.
— Блефуете, господин «старпом», — Заварзин усмехнулся, и его седые усы дрогнули. — А может, и нет. Только вот в «чайке» остался мой пилот. И если вы начнете палить то он тут же передаст на «Полтаву» красный код-сигнал. Тогда вашу посудину, как бы она ни маскировалась, разнесут на атомы.
Таисия дёрнулась было вперёд, но я остановил её легким касанием руки. Не хватало ещё, чтобы она спровоцировала этих казачков на решительные действия.
— Вы блефуете, — бросил я спокойно. — У вас там никого нет.
— Проверим? — Дед приподнял бровь, затем поднёс к губам наручный коммуникатор. — Артёмка, отзовись.
— Слышу, Дед, — из динамика донёсся голос Висловатого. — Что там у вас?
— Пока не знаю, но держу культяпку на кнопке тревоги — ответил Заварзин, не отрывая взгляда от меня. — Будь готов по моему приказу. Или если связь оборвётся.
— Понял, — отозвался пилот.
Я мысленно выругался. Старый лис предусмотрел всё. Чем дольше мы тут препирались, тем больше шансов, что его пилот всё же передаст сигнал тревоги на «Полтаву». А этого допустить мы никак не могли.
— Послушайте, Заварзин, — я решил сменить тактику, — ситуация сложнее, чем кажется. Мы действительно замаскировали военный корабль, но не для того, чтобы нарушать законы Империи. Наоборот, мы действуем в её интересах. В интересах истинной России.
Дед прищурился, вглядываясь в моё лицо.
— Что вы имеете в виду? — спросил он настороженно.
— Вы присягали Российской Империи и её законному правителю, — продолжил я. — Не Птолемею Граусу. А теперь подумайте — почему первый министр объявил такую охоту на нас? Почему все корабли в системе получили приказ проверять каждое судно? Кого они ищут с таким рвением?
Я видел, как в глазах подъесаула мелькнуло сомнение. Казаки переглянулись. Они явно чувствовали, что здесь что-то не так, но пока не понимали, что именно.
— Кто вы? — снова спросил Дед, и в его голосе появилась новая нота — не просто подозрение, а что-то вроде неуверенности, будто он уже начал догадываться.
Я выпрямился, расправил плечи и произнёс чётко, так, чтобы каждое слово звучало как удар молота:
— Контр-адмирал Александр Иванович Васильков, командир крейсера «Одинокий». Возможно, слышали обо мне.
Глаза Заварзина расширились. Он медленно опустил винтовку — не до конца, но так, что ствол больше не смотрел прямо на меня.
— Васильков? — произнёс он тихо. — Тот самый?
— Он самый, — кивнул я. — А рядом со мной, — я указал на Тасю, — капитан-командор Таисия Константиновна Романова. Она же великая княжна и дочь нашего покойного императора…
Это произвело впечатление. Казаки снова переглянулись, но оружия не опустили. В глазах Деда появилось что-то новое — смесь уважения и недоверия.
— Вы понимаете, — продолжил я, — что Птолемей Граус предал династию? Что всё, что он рассказывает про нашего нового императора, про попытку военного переворота — ложь? Он сам пытался захватить власть, а теперь охотится за законным наследником престола.
— Постойте ка, — произнёс Заварзин, и его голос дрогнул. Казаки стали перешептываться между собой.
Я понял, что настал решающий момент. Если я смогу убедить их сейчас, мы получим ценных союзников. Если нет — всё пропало.
— Полковник, — обратился я к Дорохову, не сводя глаз с казаков, — где Поля? Давай ее сюда быстро.
Кузьма Кузьмич кивнул и отдал приказ по внутренней связи. Заварзин напрягся, казаки крепче сжали оружие. Никто не понимал, что происходит, все были напряжены. От ряда стрелков отелилась девичья фигура. Сержант быстро подошла к нам. Увидев направленное на неё оружие, девушка замерла на мгновение, но затем шагнула вперёд, не выказывая страха.
— Здорово живёте, станичники, — произнесла она, и в её голосе явственно прозвучал кубанский говор, мелодичный и певучий, будто она только вчера покинула родную планету.
Казаки замерли. Заварзин прищурился, вглядываясь в лицо вошедшей.
— Ты кто? — спросил он резко.
— Полина Яценко, сержант штурмовой группы тяжелого крейсера «Одинокий», — девушка выпрямилась, не обращая внимания на оружие. — Из четвёртого Кубанского, под началом полковника Якима Наливайко. А вы, смотрю, из второго?
Дед на мгновение растерялся. В его глазах мелькнуло изумление — казачка, да ещё из соседнего полка. Этого он явно не ожидал.
— Наливайко? — переспросил он осторожно. — Так значит, ты у Якима Нестеровича служила?
— Так точно, — кивнула Полина. — Три года в такой же вот досмотровой группе, потом на «Одиноком» оказалась… Но это долгая история.
— А ты чья будешь? — Заварзин словно смягчился, в его голосе появились новые интонации. — Не Митрофана ли Яценко дочка? Он ещё в Вознесенской атаманил.
— Его самого, — Полина улыбнулась, и улыбка преобразила её лицо, сделав его удивительно светлым. — Батя и сейчас там служит.
— Вот оно что, — протянул Дед, и его усы дрогнули в ответной улыбке. — А я-то думаю, чего ты мне знакомой показалась! Ты ж вылитая мамка твоя. Я с твоим отцом ещё в крайнюю русско-османскую кампанию бок о бок воевал.
Напряжение в ангаре начало спадать. Я видел, как тают жёсткие складки возле рта Заварзина, как расслабляются плечи казаков. Простое человеческое узнавание, связь через общих знакомых — это работало лучше любых аргументов.
— Полина, — обратился я к девушке, — расскажи подъесаулу и его людям, кого мы везём на борту.
Яценко кивнула и повернулась к казакам.
— Господин подъесаул, — произнесла она чётко, — на борту находится Его Императорское Величество, государь император Иван Константинович. Птолемей Граус объявил охоту на мальчика, хочет убрать законного наследника. Мы вывезли его из столицы, спасая от верной смерти.
Заварзин изменился в лице. Рука с оружием дрогнула, он перевёл взгляд с Полины на меня, потом на Тасю, и в его глазах читалось смятение.
— Государь? — переспросил он тихо. — Здесь? Но как…
— Первый министр наш враг, — подтвердила Таисия, делая шаг вперёд. — Мой брат в опасности. Мы спасли его из дворца буквально за минуты до того, как туда ворвались люди Грауса.
Заварзин стоял, сжимая винтовку, и было видно, что в его душе идёт борьба. Присяга, долг, верность — всё, что составляло основу его жизни, теперь оказалось под вопросом. Кому верить? Кому служить?
— Дед, — обратился к нему Хлопуша, — что будем делать?
— А ты как думаешь? — вдруг резко ответил ему Заварзин. — Если государь здесь, то Граус действительно предатель…
— Пусть докажут, — подала голос Алёна, не опуская оружия. — Мы должны увидеть императора сами. Иначе это просто слова.
Я переглянулся с Тасей. Она кивнула — согласна. Риск, конечно, но другого выхода я не видел.
— Полковник, — обратился я к Дорохову, — пусть приведут Его Величество. Только осторожно.
Кузьма Кузьмич кивнул и скрылся за дверьми. Казаки ждали, не опуская оружия, но уже без прежней враждебности. Что-то неуловимо изменилось в атмосфере — будто напряжение, достигнув пика, начало медленно спадать.
Через минуту двери ангара снова открылись. Вошёл Дорохов, а рядом с ним — мальчик лет девяти в простой тёмной одежде без знаков различия. Его русые волосы были аккуратно причёсаны, а серые глаза смотрели с недетской серьёзностью и достоинством.
Иван остановился, спокойно оглядел ангар, а затем сделал несколько шагов вперёд, не выказывая ни малейшего страха перед вооружёнными людьми.
— Здравствуйте, казаки, — произнёс он звонким детским голосом, в котором, однако, уже угадывались командные нотки. — Я рад видеть доблестных воинов Российской Империи.
Эффект был мгновенным. Заварзин опустил винтовку и опустился на одно колено, склонив голову. Остальные казаки последовали его примеру.
— Ваше Императорское Величество, — голос Деда дрогнул от волнения, — простите нас за дерзость и неверие. Не признали сразу… не могли подумать…
— Встаньте, подъесаул, — мальчик подошёл ближе, и в его детских глазах светилась мудрость, удивительная для его возраста. — Вы исполняли свой воинский долг. За это не извиняются, этим гордятся.
— Казаки Второго Кубанского полка всегда верны присяге и государю, — произнёс Заварзин, поднимаясь. — Прикажите, Ваше Величество, и мы выполним любой приказ.
Иван улыбнулся — по-детски открыто, но с каким-то скрытым пониманием, что делало эту улыбку удивительно взрослой.
— Я верю вам, — кивнул он. — И поручаю заботу о безопасности нашей миссии в ваши надёжные руки. Контр-адмирал Васильков расскажет детали.
Я едва сдержал улыбку. Чертёнок научился говорить как настоящий император. Мне даже делать ничего не пришлось. Заварзин повернулся ко мне, и теперь в его глазах не было ни тени сомнения или враждебности.
— Мои ребята и я готовы выполнять ваши приказы, господин контр-адмирал, — произнёс он твёрдо. — За государя и Российскую Империю.
— За императора и Империю! — подхватили остальные казаки, поднимая оружие к потолку.
Я облегчённо вздохнул. Самое страшное, похоже, позади. Но оставался ещё один вопрос.
— Что делать с вашей «чайкой», Степан Лукич? — спросил я. — Ваше отсутствие скоро заметят.
Заварзин задумался, поглаживая усы. Потом повернулся к коммуникатору.
— Артёмка, — позвал он.
— Слушаю, Дед, — отозвался голос пилота.
— Всё в порядке, — ответил подъесаул, и его голос звучал непривычно мягко. — Передай на «Полтаву» стандартный сигнал — объект проверен, нарушений не обнаружено. И добавь ещё, что мы задержимся — обнаружили техническую неисправность, помогаем с ремонтом.
— Понял, — отозвался пилот. — А на самом деле что происходит?
— Потом объясню, — отрезал Заварзин. — Выполняй приказ.
— Есть, — в голосе пилота слышалось недоумение, но спорить он не стал.
Дед повернулся ко мне:
— Артёмка парень надёжный, хоть и горячий. Как увидит государя, так сразу всё поймёт. — Он помолчал. — Так что у вас за миссия, господин контр-адмирал?
Я кивнул, давая понять, что ценю его прямоту и готовность помочь.
— Мы направляемся на верфи Новой Москвы-3, — ответил я. — Там на стапелях стоит линкор «Афина» — флагман великой княжны, — я кивнул на Таисию Константиновну. — Планируем забрать его вместе с командой. Это люди, верные престолу, настоящие профессионалы. С таким кораблём наши шансы против Птолемея возрастут многократно.
Заварзин присвистнул, покачав головой.
— Рейдерская операция в столичной системе? Это серьёзно. Там же охрана, сканеры, системы защиты.
— Потому нам и нужна ваша помощь, — кивнул я. — Вы знаете систему лучше нас, порядки, принадлежите к одному из охранных полков столичной системы. Поможете?
Дед оглянулся на своих казаков. Хлопуша решительно кивнул. Алёна улыбнулась, показывая, что она тоже готова. Угрюмый Гуня просто пожал плечами, но в его глазах промелькнуло что-то, похожее на азарт.
— Была не была, — выдохнул Заварзин. — За государя и Российскую Империю! Где наша не пропадала!
Я протянул ему руку, и он крепко пожал её. Его ладонь была твёрдой и шершавой, как наждак — рука человека, привыкшего к тяжёлой работе и постоянным сражениям.
— Степан Лукич, — сказал я, — рад, что вы с нами.
— Александр Иванович, — отозвался он, — честь имею служить под вашим началом.
Наши люди уже смешались — штурмовики и казаки стояли группами, негромко переговариваясь. Ещё недавно они целились друг в друга, а теперь обсуждали предстоящую операцию, как старые боевые товарищи.
— Лейтенант, — связался я с мостиком, — запускайте двигатели. Курс на Новую Москву-3. Тихо, незаметно, никакой спешки.
— Есть, господин контр-адмирал! — отозвался Рубан в наушнике.
Я почувствовал, как под ногами задрожала палуба — корабль готовился к движению. Таисия подошла ко мне, её лицо светилось тихой радостью.
— Видишь, — шепнула она, — я же говорила, что всё обойдётся.
— Не сглазь, — буркнул я, но тоже не смог сдержать улыбки.
Маленький император в это время уже стоял в окружении казаков, которые смотрели на него с благоговением и преданностью. Было в этом что-то правильное, исконное — вековая связь между казачеством и троном, нерушимая даже в самые тёмные времена.
Дорохов подошёл ко мне, его металлическая половина лица поблёскивала в свете ламп.
— Не ожидал, что так выйдет, Александр Иванович, — признался он негромко. — Думал, придётся стрелять.
— Я тоже, — кивнул я. — Но, видишь, иногда слова действуют лучше пуль.
— Особенно если эти слова говорит император, — хмыкнул полковник.
Я оглядел ангар, где теперь царило оживление. Заварзин уже чуть ли не по родственному обнимался с Полиной, бросая взгляды в мою и Тасину сторону.
В этот момент из его коммуникатора раздался голос:
— Дед, я передал сигнал на «Полтаву». Кавторанг Краузе подтвердил получение. Пока всё чисто.
— Молодец, — отозвался Заварзин. — Сиди пока в «чайке», жди дальнейших указаний.
Я облегчённо выдохнул. Первая преграда преодолена — мы избежали столкновения и даже приобрели ценных союзников. Теперь предстояло самое сложное — проникнуть на верфи и захватить «Афину».
Корабль медленно набирал ход, уходя в глубину космоса подальше от ТС и крейсера «Полтава». Впереди ждали верфи Новой Москвы-3, а вместе с ними — и «Афина», флагман Таисии Константиновны. Сложная операция предстояла, но с казаками на нашей стороне шансы значительно увеличились.
Я посмотрел на мальчика-императора, который так по-взрослому держался среди своих подданных, и думал: возможно, у нас всё же есть шанс вернуть ему трон и восстановить справедливость. Возможно, не всё ещё потеряно для нашей многострадальной Российской Империи. Оставалось лишь надеяться, что удача не отвернётся от нас и дальше…
