Стандартные сутки мы плыли сквозь бездну системы, словно призрак — невидимый для обычных глаз, скрытый под оболочкой гражданского сухогруза. «Маленькая Македония» — так теперь нас видел весь мир, а настоящее имя корабля и его истинная сущность скрывались глубоко под слоями маскировки, созданной профессором Гинце. Крейсер «2525» затаился, как хищник перед прыжком, готовый в любой момент сбросить личину и показать свои острые клыки.
Столичная система «Новая Москва» лежала перед нами, раскинувшись во всей своей имперской красе: десять планет, чьи орбиты пронизывали сотни транспортных путей, десятки орбитальных станций, верфей и торговых постов. А в центре этого хитросплетения — Новая Москва-3, сердце Империи, столица, дом правительства и сегодняшняя цитадель первого министра Птолемея Грауса.
Подъесаул Заварзин и его казаки оказались настоящим даром небес. Без них мы бы никогда не прошли так далеко — это признаю я сам, не любитель расточать похвалы. Их «чайка» все это время находилась у нас в трюме, готовая в любой момент сорваться с места, а сами казаки интегрировались в экипаж так органично, будто всю жизнь служили под моим началом.
— Господин контр-адмирал, — голос Рубана в интеркоме прозвучал напряжённо, — на сканерах эсминец «Грозный». Меняет курс и направляется к нам.
Я выпрямился в своём кресле, подавив инстинктивное желание приказать активировать щиты и оружейные системы. Такой приказ означал бы немедленное разоблачение.
— Понял, — ответил я, соблюдая спокойствие в голосе. — Подъеаул, вы слышали?
Заварзин, находившийся на своем патрульном челноке тут же появился у меня перед глазами на экране. Его изрезанное морщинами лицо оставалось невозмутимым, лишь глаза блеснули стальным огоньком.
— Слышал, Александр Иванович, — отозвался он, слегка потянув себя за седой ус. — Сейчас решим проблему.
Он активировал свой коммуникатор и отдал несколько коротких приказов. На экранах мы видели, как эсминец «Грозный» плавно менял траекторию, разворачиваясь в нашу сторону. Стройный, хищный, вытянутый, как наконечник копья — такие корабли составляли основу патрульного флота столичной системы, которые Граус превратил в охотничьих псов, рыщущих в поисках инакомыслящих.
— Это первый, — сказал я негромко, понимая, что будут и еще.
— Первый за сегодня, — кивнул Дед, словно речь шла о чём-то обыденном. — Да вы не беспокойтесь, господин контр-адмирал справимся.
Через несколько минут казачья «чайка» скользнула из нашего ангара в черноту космоса. На тактической карте она отображалась как крошечная точка по сравнению с громадой эсминца, но летела навстречу без малейшего колебания.
В следующий момент в эфире прозвучал голос с борта «Грозного»:
— Транспорт «Маленькая Македония», говорит лейтенант Коршунов командир эсминца «Грозный». Вы входите в зону повышенного контроля. Требую остановиться и приготовиться к досмотру.
Я скрипнул зубами. Вот он, критический момент. Одно неверное слово — и вся операция пойдёт прахом. Мы конечно отделаем эсминец, если потребуется, но по сути это будет наша единственная победа, далее сюда налетят десятки кораблей первого министра и тогда нам хана!
Подъесаул Заварзин, лишь усмехнулся в усы и включил громкую связь. Теперь мы слышали, как Висловатый, пилот казачьей «чайки», отвечает эсминцу:
— Эсминец «Грозный», говорит казачий патруль П-2К-17. Сопровождаем «Македонию» на терминал по личному приказу кавторанга Краузе с «Полтавы». Досмотр уже произведён, отметки в судовом журнале в наличии. Передаю вам файлы…
В эфире повисла пауза. Я прикрыл глаза, словно прислушиваясь к космосу. Потом в динамиках раздался голос капитана, с характерными командирскими нотками:
— Казачий патруль, говорит капитан второго ранга Коршунов. Что за сопровождение? Нам не поступало никаких указаний.
Дед кивнул, словно ожидал именно такого ответа. Он наклонился к микрофону и произнёс:
— Здорово, Борис Степанович! Это Заварзин. Помнишь меня? 2-ой Кубанский… Сопровождаю эту баржу с рудой на третий модуль, кавторанг Краузе лично распорядился…
После нескольких секунд молчания из динамика донёсся смешок:
— А, так это ты, старый чёрт? Не видел со времён той заварушки в системе «Сураж». Как там твоя печень, ещё не взорвалась от самогона?
— Да куда она денется, — хохотнул Заварзин, подмигнув мне. — Зато спирт теперь только медицинский пью, для дезинфекции.
— Ладно, Дед, — голос капитана стал серьёзнее. — Раз ты там, то проблем нет. Но в следующий раз предупреждайте по протоколу. У нас приказ — проверять все суда, особенно идущие к столице.
— Будет исполнено, Борис Степанович, — отсалютовал в пустоту Заварзин. — Бывай, не поминай лихом!
На тактической карте эсминец изменил курс, возвращаясь на прежнюю траекторию патрулирования. Я выдохнул, только сейчас осознав, что задерживал дыхание.
— Так просто? — спросил я, глядя на Заварзина через экран.
— А вы думали как? — Дед хмыкнул, поглаживая усы. — На нашей службе всё держится на личных связях. Каждый второй капитан — либо мой старый знакомый, либо сам из казаков. Патрули то казачьи по старинке. Кто еще кроме нас будет этой грязной работой заниматься?
Эта «простота» решения проблемы меня одновременно и радовала, и настораживала. Если бы не Заварзин и его казаки, мы бы вряд ли продвинулись дальше первого патруля.
Второй раз нас перехватили уже на подлете к Новой Москве-3. На экранах появился лёгкий крейсер «Ариадна», чей капитан, судя по резкому тону сообщения, был настроен куда менее дружелюбно.
— Транспорт «Маленькая Македония», немедленно сбросить скорость и приготовиться к стыковке для проверки груза! — раздался в эфире молодой, звенящий голос. — Это приказ службы безопасности Новой Москвы-3!
Заварзин покачал головой, словно услышал что-то забавное.
— Зелёный ещё, — пробормотал он, а потом обратился к Висловатому по связи: — Артёмка, выводи челнок из ангара. И дай мне связь с этим горлопаном.
Казачья «чайка» вновь выскользнула из ангара, занимая позицию между нами и приближающимся крейсером.
— Крейсер «Ариадна», — голос Деда заметно похолодел, — говорит подъесаул Заварзин, патрульная группа Второго Кубанского. Вы мешаете проведению особой операции. Транспорт «Маленькая Македония» находится под нашим конвоем, следует специальным грузом для ремонтных работ планетарных колец после налёта северян. Вам что, заняться нечем, кроме как гражданских трясти?
— Какая ещё особая операция? — в голосе капитана крейсера послышалось замешательство. — У меня нет информации…
— А у вас что, допуск есть для такой информации? — перебил его Заварзин так резко, что я невольно улыбнулся находчивости старика. — Какое у вас звание, голубчик?
— Капитан-лейтенант Невский, — после секундной паузы ответил голос.
— Капитан-лейтенант! — Дед произнёс это так, словно речь шла о младенце. — А у меня прямой приказ от генерала Серова, начальника службы безопасности орбитальных колец. Хотите с ним связаться и объяснить, почему задерживаете критически важный груз? Сейчас, когда все работают на пределе возможностей по восстановлению систему планетарной обороны?
— Я… нет, в этом нет необходимости, — голос капитана Невского заметно сбавил обороты. — Но по протоколу я должен запросить код подтверждения.
— Ну запрашивайте, — буркнул Заварзин. — Только учтите, что пока вы тут протоколы соблюдаете, на третьем кольце работы стоят. А вы потом Серову объясните, почему нимидийские стержни не доставлены вовремя.
— Стержни? — в голосе капитана появилось беспокойство. — Хорошо, даю разрешение на проход. Но сопроводим вас до орбиты на всякий случай.
— Как хотите, — ответил Дед с напускным безразличием.
Я видел, как на тактической карте «Ариадна» скорректировала свой курс, держась теперь на почтительном расстоянии. Она по-прежнему следовала за нами, но ее командир уже не пытался навязать досмотр.
— Нимидийские стержни? — я не смог сдержать удивления, взглянув на Заварзина. — Вы это придумали прямо сейчас?
— А что? — Дед пожал плечами. — Молодые капитаны боятся двух вещей: начальства и непонятных конструкций. Я ему обеспечил и то, и другое. Теперь привязался, как банный лист, зато досматривать не полезет.
Я покачал головой. Хитрость старого казака была настолько наглой и простой, что никто не усомнился в её правдивости. Потрясающая находка для нашей миссий этот подъесаул.
— Долго ещё лететь? — спросил Заварзин, вглядываясь в обзорную панель, где медленно росла бирюзово-зелёная точка Новой Москвы-3.
— Часа четыре, — ответил я. — По крайней мере, до основного орбитального кольца. А там уже зависит от того, как быстро нас пропустят к нужной верфи.
Дед кивнул и погрузился в свои мысли. Я видел, как морщины на его лице стали глубже, а взгляд — отрешённее.
— Беспокоитесь? — спросил я тихо, так, чтобы остальные на мостике не слышали.
— Есть немного, — признался он так же тихо. — Чем ближе к цели, тем сильнее ёкает. Но это нормально, Александр Иванович. Без этого ёканья казак не казак. Оно как компас — подсказывает, что живой ещё…
…Новая Москва-3 встретила нас не имперским великолепием, а картиной разрухи и хаоса. Даже с нашего расстояния были видны следы недавнего сражения — обломки кораблей, словно новые рукотворные астероиды, вращались вокруг планеты; части разрушенных орбитальных колец напоминали огромные кости какого-то космического левиафана; ремонтные боты сновали повсюду, как встревоженные муравьи, пытаясь залатать бреши в этих гигантских конструкциях, несколькими днями ранее выдержавшими навал дивизий адмирала Северного космического флота.
Глядя на следы этого побоище, я ощутил смесь горечи и гнева. Империя, которую мы строили веками, разрывала сама себя на части. Таисия Константиновна стояла рядом со мной у обзорного иллюминатора, её лицо было бледным, а глаза казались двумя тёмными озёрами, в которых отражалась вся эта разруха.
— Северяне и Дессе неплохо постарались, — произнесла она тихо. — Не думала, что всё настолько серьёзно.
— Судя по масштабам, Павел Петрович действительно всеми силами старался захватить планету, — я указал на особенно крупное скопление обломков в основном погибших вымпелов северян, летающее недалеко от главного орбитального кольца. — Видишь? Они даже пробились на низкие орбиты и готовили высадку.
— Если бы не Зубов… — начала Тася, но осеклась, словно сама удивившись тому, что собиралась сказать.
Я посмотрел на неё с интересом. Контр-адмирал Зубов по-прежнему оставался для неё болезненной темой.
— Мда, наш Демид Александрович продолжает удивлять, только теперь уже куда более приятными поступками, — ответил я осторожно.
— Если бы не его маневр, Дессе, возможно, захватил бы планету, — закончила княжна, и её голос прозвучал неожиданно ровно. — По крайней мере, так говорят информационные сводки, которые мы перехватывали.
— Зубов всегда был мастером неожиданностей, — кивнул я. — Кем его считаешь ты? Я понимаю бэкграунд всего произошедшего между вами, но все же…
— Я не знаю, кем его считать, — Тася отвернулась от обзорной панели и посмотрела мне прямо в глаза. — С одной стороны убийцей моего отца. Но я была свидетелем этого инцидента и понимаю, почему Зубов так поступил. Как отец его оскорблял в тот вечер, не думаю, что кто-либо стерпел подобного… Головой понимаю действия этого человека, а сердцем простить все равно не могу… И после — он же поддержал Ивана Федоровича Самсонова в его мятеже, а потом сам стал мятежником! В общем голова кругом…
Я молчал, не зная, что сказать. Зубов действительно был сложной фигурой в этой игре. И сейчас, глядя на обломки флота адмирала Дессе, я задавался вопросом: чьей стороне на самом деле служит Демид Александрович?
— В любом случае, — продолжила Тася, возвращаясь к обзору Новой Москвы-3, — сейчас нам это на руку. Суматоха после атаки, ремонтные работы, сотни кораблей и челноков снуют туда-сюда. На этом фоне мы будем менее заметны.
Она была права. В обычное время транспорт, приближающийся к военной верфи, привлёк бы гораздо больше внимания. Но сейчас, когда все силы брошены на восстановление, один сухогруз с рудой вряд ли кого-то заинтересует.
— «Ариадна» всё ещё «плетется» за нами, — заметила Таисия Константиновна, глядя на тактическую карту. — Похоже, капитан-лейтенант Невский всерьёз взялся за сопровождение.
— Пусть, — пожал я плечами. — Даже лучше. С таким эскортом у нас больше шансов проскользнуть без дополнительных проверок.
К нам подошёл Дорохов, его металлическая половина лица поблёскивала в свете панелей управления.
— Господин контр-адмирал, — доложил он своим новым, чётким голосом, — штурмовики готовы. Группа захвата сформирована. Ждём только сигнала.
Я кивнул. Мы долго обсуждали план операции. Нам предстояло не просто украсть линкор «Афина» — нужно было сделать это так, чтобы успеть покинуть систему до того, как поднимется тревога. При этом нельзя было допустить потерь среди экипажа «Афины» — преданных княжне людей, и капитана Аристарха Петровича Жилу, которые находятся в плену у собственного корабля.
— Хорошо, Кузьма Кузьмич, — ответил я. — Как только выйдем на орбиту верфи, начинаем операцию.
— Думаешь, у нас все получится? — Таисия вскинула брови, было видно, что княжна сомневается. — Что скажешь, Саш? У тебя опыта в подобных операциях уже имелся. А если что-то пойдет не так?
Мы смотрели друг на друга несколько секунд, и я видел, как в её глазах, несмотря на сомнения все больше разгорается тот особый огонь, который появлялся всегда, когда она готовилась к бою.
— Ничего не пойдёт не так, — перебил я её с улыбкой. — Мы слишком долго к этому готовились. Все сделаем в лучшем виде. Не переживай!
— Станция связи орбитальной верфи вызывает, — доложил один из операторов. — Запрашивают идентификацию и цель прибытия.
— Пусть Айк ответит, — распорядился я. — Он вжился в роль капитана «Маленькой Македонии» лучше всех нас.
Пападакис, сидевший в своём кресле у панели связи, кивнул и, подмигнув мне, включил передатчик. Его голос сразу стал грубее и ниже:
— Станция связи, это транспорт «Маленькая Македония», груз — нимидийские стержни для восстановления конструкции орбитальных колец, направляемся на верфь номер три для разгрузки.
— Вас понял, «Маленькая Македония», — отозвался монотонный голос оператора. — Данных о вашем прибытии нет в расписании. И почему вы тогда следуете на верфь?
— Откуда мне знать, — воскликнул Айк, — где сказали разгружаться, туда и лечу!
— Ладно, сейчас проверю, — недовольно буркнул оператор. — Ожидайте…
Мы затаили дыхание. Это был ещё один критический момент. Если нас начнут проверять, а несмотря на хаос и суматоху вокруг была высокая вероятность, что нас все-таки начнут проверять…
— Крейсер «Ариадна» станции связи, — вдруг вклинился в эфир уже знакомый голос капитана-лейтенанта Невского. — Подтверждаю полномочия транспорта «Маленькая Македония». Они везут специальный груз для ремонтных работ, приоритет высший. Нахожусь в сопровождении.
— Вас понял, «Ариадна», — ответил оператор после секундной паузы. — «Маленькая Македония», следуйте по указанным координатам к док-станции Р-12, верфь номер три. Не отклоняйтесь от курса. У нас здесь тесно, а попадете в аварию…
Айк посмотрел на меня и с облегчением выдохнул:
— А парень-то, этот Невский, все-таки пригодился — пробормотал он. — Сам нас прикрыл.
— Прежде всего пригодились казаки с Заварзиным, — усмехнулся я, но в глубине души был благодарен молодому капитану. Сам того не зная, он только что существенно облегчил нам задачу.
— Разрешение получено, крейсер «Ариадна» уходит, — доложил лейтенант Рубан, улыбнувшись. — Расчётное время прибытия к верфи при такой скорости — двадцать две минуты.
Я кивнул и повернулся к Тасе:
— Самое время готовиться.
Она молча сжала моё плечо и направилась к выходу с мостика. Через минуту туда же последовал Дорохов, отдавая последние распоряжения через коммуникатор.
Я остался один у обзорной панели, глядя на приближающуюся громаду Новой Москвы-3 и орбитальные кольца, опоясывающие её, словно металлические обручи. Где-то там, среди сотен кораблей и станций, в одном из эллингов находился и наш линкор «Афина». Момент истины приближался. Через несколько минут мы либо вернём себе один из мощнейших кораблей Империи, либо окажемся в руках Птолемея Грауса…
