— Лейтенант, ну что там у нас с движками? Не заглохнем посреди пустоты? — бросил я, появляясь на мостике и глядя на Льва Рубана, что стоял у консоли с таким видом, будто его застукали за чем-то постыдным.
Рубка «2525» гудела вокруг меня, как живой организм — низкий гул систем смешивался с редкими щелчками и тихими голосами дежурных операторов, что склонились над своими терминалами. Лев вздрогнул от моего вопроса, будто его током шибануло, и неловко повернулся ко мне, теребя пальцами край рукава своего черного кителя. Молодой, рыжеволосый, с веснушчатым лицом лейтенант выглядел так, словно предпочёл бы сейчас оказаться где-нибудь в трюме, а не под моим суровым взглядом. Хотя взгляд у меня наоборот был очень даже приветливым. Я невольно усмехнулся про себя — парень был толковый, но тугодум ещё тот, да и смущался он передо мной, как мальчишка перед строгим учителем.
— Всё… всё в порядке, господин контр-адмирал, — выдавил он, запнувшись на последнем слове, и тут же принялся тереть затылок, будто там прятался ответ получше. — Двигатели тянут, как надо. Все шесть установок… Только вот… конфигурация корабля эта новая… Непривычная она какая-то и не эргономичная. Ребята, — он кивнул на вахтенных, — все привыкнуть, ведь после всех этих переделок сухогруз какой-то из нашего крейсера вышел.
Я шагнул ближе к нему, окинув взглядом рубку. Помещение было чуть теснее, чем на моем «Одиноком», но живое и какое-то теплое. В центре командного отсека как и на всех корабля возвышался проектор тактической карты — здоровенная колонна на которой звёзды и трассы переливались красными и синими огоньками, будто кто-то рассыпал драгоценности по чёрному бархату. Операторы, человек шесть или семь, сидели вдоль консолей, стуча по клавишам и перебрасываясь короткими фразами. Один неусидчивый чертыхнулся вполголоса, уронив стилус, и полез под стол его доставать, а другой, постарше, с седыми висками, что-то буркнул ему про «руки-крюки». Обычная суета, без которой не обходится ни один боевой корабль.
— Сухогруз это в данный момент очень даже хорошо, — подойдя, я по-свойски хлопнул Рубана по плечу, отчего тот дернулся, будто ждал, что я его сейчас по лицу ударю. — Потому, как лучше быть живыми на сухогрузе, чем покойниками на боевой крейсере… Так я думаю…
Лейтенант Рубан нерешительно пожал плечами, не смея мне возразить.
— А ты вглядись в эту красоту, Лёва, — усмехнулся я, нажимая на кнопку и демонстрируя на одном из секторов тактической карты изображение нашего нового транспортного судна под забавным названием «Маленькая Македония». — Мы с Гинце и Пападакисом на планетарной верфи Нургуша-4 не просто так прохлаждались и бриллиантовыми империалами разбрасывались направо и налево. Зато вот теперь наш славный «2525» — не крейсер, а во всех отношениях и что самое важное на экранах всевозможных сканеров гражданский сухогруз. Новое измененное электронное поле, что профессор накрутил, сканеры обманет как за здрастье. А сама кардинальная переделка корпуса любые оптические приборы. Так что для всех мы теперь — обычный грузовик с рудой… Причем на вид довольно-таки красивый и эстетически оформленный…
Рубан кивнул, но в глазах его мелькнула растерянность. Он повернулся к своей консоли — здоровому куску железа, утыканному кнопками и мигающими индикаторами, — и ткнул пальцем в экран, где бежали зелёные строчки данных. Я заметил, как его рука чуть дрожала — не от страха, а от непривычки к тому, что я, контр-адмирал, стою тут и с ним, обычным лейтенантом, и на равных болтаю.
— Это да, Александр Иванович, — пробормотал он, потирая шею, — поле работает, сигналы чистые. Только я всё равно понять не могу, как мы с такой маскировкой воевать будем. Это ж не боевой корабль теперь, а… ну, баржа какая-то, ей-Богу. Орудийными платформами как пользоваться, если вражеские вымпелы появятся?
— А воевать мы пока не будем, — сказал я, шагнув к тактической карте и глядя, как красные точки — чужие эскадры, которые ползали где-то на краю карты сектора. — Главное сейчас это от первого министра Грауса и его шайки уйти, а также от досточтимого адмирал Дессе с его разведзондами. А там посмотрим, что делать. Ты мне лучше скажи, с топливом как? Хватит нам до следующей точки, или будем снова на маневровых двигателях ползти по инерции?
Старший помощник Рубан выпрямил плечи, будто вспомнил, что он всё-таки держит руку на пульсе корабля, и ткнул в экран ещё раз, проверяя данные. Его пальцы забегали по вирт-клавиатуре, и я заметил, как он хмурится, вглядываясь в цифры. Ну и смешное же у него лицо!
— Хватит, господин контр-адмирал, — через пару секунд ответил лейтенант, чуть увереннее. — Запасов на двое стандартных суток, если конечно не гнать на полную и не включать «форсаж» так часто, как вы до этого приказывали. Штурман курс держит, всё по плану. Только… — он замялся, бросив на меня быстрый взгляд, — я вот думаю, а если нас всё-таки засекут? Поле полем, а вдруг кто-нибудь плановый досмотр устроит?
— Досмотр, говоришь? — я хмыкнул, плюхнувшись в свое кресло, некогда бывшее креслом Айка Пападакиса. — На здешних трассах и таможенных постах никто нас досматривать не полезет — таких, как мы, сотни в день через них шныряют. А если вдруг и полезут — у нас штурмовики в рукаве припрятаны — прорвемся. Они любому патрулю мозги вправят, мало не покажется. Тут главное, что у нас в любом случае преимущество во времени и положении. Потому, как если даже и обнаружат, то остановить не смогут. Мы во внутренних мирах, лейтенант, и специально выбираем для маршрута движения второстепенные стационарные переходы, которые местные гарнизонные группы и власти даже не думают охранять…
— Надеюсь, что вы окажетесь правы, господин контр-адмирал, — Лёва Рубан кивнул, но я видел, что он всё ещё сомневается. Лейтенант явно был из тех, кто привык к прямому бою — пушки, залпы, чёткие приказы, — а вот эта игра в прятки с маскировкой его явно выбивала из колеи. Я пробежался глазами по тактическому экрану, горящему передо мной. Всё вроде было в норме: на случай бегства двигатели, все шесть штук, были в полном порядке, как и все остальные системы корабля, энергощиты не включены, но действующие и мощные, а упомянутое электронное поле, что Гинце переколдовал, работало как часы, скрывая нас настоящих от лишних глаз и сканеров. Операторы вокруг, казалось, не обращали на меня никакого внимания — каждый занят своим делом. Тот, что уронил стилус, уже сидел на месте, тыкая в экран с такой злостью, будто тот ему лично насолил, а седой офицер рядом что-то записывал в планшет, бормоча себе под нос про «сопляков безруких».
Я остановил взгляд на тактической карте, вглядываясь в её переливы. Красные точки — чужие корабли наших потенциальных преследователей держались на приличном расстоянии, но я знал, что это ненадолго. Где-то там, за пределами карты, уже рыскали эскадры Птолемея, а может, и Дессе со своими зондами-разведчиками. Мы для них пока невидимки, но стоит одному патрулю случайно наткнуться — и вся наша маскировка полетит к чертям собачьим. Надо было держать ухо востро, а Рубана и Пападакиса — в тонусе.
В этот момент снова открылись двери в командный отсек. Я обернулся, ожидая увидеть какого-нибудь оператора с докладом, но вместо этого в рубку вошла Таисия Константиновна в форме капитана-командора. Она шагала уверенно, но в глазах её горела искра — та самая, что всегда появлялась, когда она чего-то хотела. И я уже знал, что разговор будет не из лёгких.
Таисия остановилась в двух шагах от меня, и я почувствовал, как воздух в рубке стал гуще. Её взгляд, острый, как лезвие её плазменной сабли, впился в меня, а губы сжались в тонкую линию. Операторы за консолями притихли, будто почуяли, что сейчас будет что-то необычное, а Лев Рубан, стоявший рядом, вообще замер, уставившись в свой экран, словно там была разгадка всех тайн вселенной. Я вздохнул про себя — зная, что княжна просто так от праздного любопытства сюда не явится, и, судя по её виду, разговор пойдёт не о погоде за бортом.
— Саша, — начала она спокойно, положив мне руку на плечо, — нам надо поговорить. О «Новой Москве». И об «Афине».
Я кивнул, бросив взгляд на тактическую карту, что всё ещё переливалась огоньками. Красные точки чужих кораблей казались ближе, чем мне бы хотелось, но я заставил себя отвести глаза и посмотреть на неё. Так, значит, этот хитрюга и упрямец Гинце не успокоился и решил применить по мне тяжелую артиллерию в виде капитана-командора Романовой. Ну, пройдоха!
— Говорите, Таисия Константиновна, — сказал я, стараясь держать голос ровным. — Только давайте без долгих прелюдий. Что вам от меня нужно?
Она шагнула ближе, и я заметил, как её пальцы сжались на рукавах мундира — не от нервов, а от сдерживаемой силы.
— Нам нужно лететь в столичную систему, — сказала она, глядя мне прямо в глаза. — За «Афиной». Мой линкор всё ещё там, на верфи Новой Москвы-3. И экипаж — Аристарх Петрович Жила и все остальные — тоже там. Мы не можем их бросить, ты же понимаешь?
Я нахмурился и уже открыл было рот, чтобы возразить, но она не дала мне и слова вставить, повысив голос:
— Выслушай меня, Васильков! — её глаза вспыхнули, и она ткнула пальцем в мою сторону. — Я уже знаю, что ты мне ответишь. Но, это не просто мой флагман. Это один из лучших дредноутов ВКС Российской Империи. И он нужен нам, если мы хотим собрать флот для императора. Вы же сами знаете, господин контр-адмирал какая у нас задача — вернуть Ивану трон. А без «Афины» мы будем как калеки без ног!
— Погодите, Ваше Высочество, не так яростно, — я поднял руку, стараясь унять её пыл и обращаясь к Тасе на вы. — Вы думаете, я не понимаю, что «Афина» нам нужна? Понимаю, ещё как. Но вы хоть представляете, что творится в «Новой Москве»? Там сейчас Птолемей Граус со своими эскадрами хозяйничает. Корабли его кишат, как мухи на падали. Одна проверка, один досмотр — и всё, нас раскроют. Арестуют в лучшем случае, а в худшем — в пыль разнесут. И маскировка тут не спасёт, если патрульные взойдут на борт.
Таисия шагнула ко мне так близко, что я почувствовал тепло её дыхания, а голос её задрожал от эмоций, которые она больше не могла держать в узде.
— Ты же видишь, — сказала она, кивая на голограмму нашего корабля, которая по-прежнему светилась сбоку от тактической карты. — «2525» больше не боевой крейсер. Это теперь сухогруз, транспортник, каких бесконечное количество, что в день входят и выходят из системы в систему. Никто нас досматривать не будет! Патрули Грауса на такие посудины даже не смотрят — им военные цели подавай, а не грузовики с рудой. Мы можем пройти незамеченными, забрать «Афину» и уйти, пока они очухаются!
Я отрицательно покачал головой, чуть отклонившись от капитана-командора Романовой в сторону. Её слова звучали складно, но я слишком хорошо знал, как быстро всё может пойти прахом.
— Одно дело провинциальные системы, одну из которых мы сейчас пролетаем, — сказал я, понизив голос. — Совершенно другое — столичная звездная система, все стационарные «врата» которой охраняются не просто патрулями и казаками, но и находящимися поблизости от каждой ТС боевыми кораблями. Слишком высокий риск, Тася. А с нами император. Вы готовы брата под удар подставить ради вашего линейного корабля, княжна?
Она замерла, и я увидел, как её лицо дрогнуло. Но тут же она стиснула зубы, и в глазах её загорелся огонь, который я знал слишком хорошо — тот самый, что гнал её в бой, когда всё было против нас.
— А вы готовы бросить Аристарха Петровича Жилу, господин контр-адмирал? — парировала она, и её голос сорвался на упрёк. — Моего друга, вашего друга, между прочим! Или забыли, как он вас прикрывал, когда американцы нас прижали? А потом «Афина» в плен попала — тоже по вашей милости, господин Васильков. Да, ты тогда рискнул, и их освободил. А теперь ты мне говоришь про риск? Или вы просто боитесь, Александр Иванович⁈
Я почувствовал, как жар ударил в лицо. Она попала в больное место, да, мы их вытащили, но осадок остался. Я сжал кулаки, глядя на неё, и выдавил:
— За себя я не боюсь, и ты это прекрасно знаешь. И про Аристарха Петровича помню. Только сейчас ставки выше — не только мы, но и мальчишка на кону.
— Это я отлично понимаю, — отрезала Таисия Константиновна. — Но также я понимаю и другое. Жила — не просто кавторанг. Он мне, он тебе верен, как собака хозяину и он профессионал высочайшей квалификации. А «Афина» — это не просто кусок бронированного железа. Это на минуточку — один из лучших дредноутов ВКС Российской Империи. Ты собрался набирать новый космофлот для нашего императора? Вот он, один из дивизионных флагманов этого нового флота, пылится на орбитальной верфи вместе с верной нам командой! Или вы думаете, что мы вот на этой посудине, — она махнула рукой на рубку «2525», — всех врагов своих одолеем, контр-адмирал?
Я молчал, глядя на неё. В голове крутились доводы — за и против, как камешки на весах. Она права, чёрт возьми. «Афина» — это не просто линкор, это символ. И Аристарх Петрович — мой старый товарищ, что не раз мне спину прикрывал. Но риск… Я бросил взгляд на Рубана, что всё ещё пялился в консоль, делая вид, что его тут нет. Операторы тоже затаились, будто ждали, чем кончится наш спор.
— Ну, пожалуйста, Саша, — сказала она вдруг тише, и в голосе её мелькнула нотка, которой я не ожидал — мольба. — Я не могу их бросить. Аристарха Петровича, команду… Они на меня надеются и ждут. И на тебя ждут. Мы справимся, я знаю. Дай приказ на смену курса. Тут же совсем недалеко по космическим меркам, слетаем туда и обратно…
Я тяжело вздохнул и обреченно покачал головой, чувствуя, как её слова постепенно пробивают броню моего упрямства и доводов. Она стояла передо мной, тонкая, но непреклонная, и я понял, что не отмахнусь сейчас от Тасиной просьбы. Аристарх Петрович, «Афина», император — всё смешалось в голове, и я конечно же сдался. Даже не потому, что не мог отказать своей подруге, а потому, как сам хотел этого не меньше Таси.
— Ладно, Ваше вредное и надоедливое Императорское Высочество, — сказал я наконец, отворачиваясь от карты и нажимая несколько кнопок на своем пульте управления. — Вы как всегда победили… Лейтенант Рубан! — я ткнул пальцем в старшего помощника, и тот подпрыгнул, как ужаленный. — Передайте штурману новые координаты — меняем курс. Летим в «Новую Москву».
— Слушаюсь, господин контр-адмирал! — выпалил Лёва, бросаясь к терминалу. Его пальцы снова забегали по клавишам виртуальной клавиатуры, и я услышал, как дежурный штурман в углу рубки что-то ответил лейтенанту, принимая приказ.
Таисия обняла меня и чмокнула в щеку, а в её глазах мелькнула искренняя благодарность. Но заметив, что вокруг нас люди и тут же взяв себя в руки, капитан-командор Романова повернулась и вышла из рубки, оставив меня одного посреди отсека, разгребать то, во что я только что вляпался. Я недовольно посмотрел на горящую тактическую карту, где наш курс начал меняться и медленно поворачивать к столичной звездной системе «Новая Москва» и подумал, что только что подписал нас всех либо победу, либо приговор…
