— Эй, «Маленькая Македония», ты что, ослепла? Уступи дорогу, а то я тебе корму раскурочу! — прогремел голос в эфире, хриплый и пропитанный синтетическим самогоном, что, похоже, был главным топливом для капитана какого-то ржавого корыта, что тащилось сейчас сбоку от нас.
Я стоял на мостике «2525», глядя через главную иллюминаторную панораму на звёздное пространство, где наш крейсер — а точнее, теперь уже замаскированный под сухогруз транспортник неспешно полз к «Новой Москве». Полз потому, как в свете маскировки скорость тоже приходилось выдерживать стандартную для гражданских судов, что сильно уступала возможностям нашего крейсера. Поэтому «маленький крюк» о котором талдычили мне профессор Гинце и великая княжна, превратились в целых трое стандартных суток пути, три дня тишины, нарушаемой только такими вот воплями в эфире да гудением наших двигателей. Этот говорливый капитан, судя по всему, с какого-то старого буксира, что волок за собой баржу с металлоломом, чуть не врезался в нас, пока его штурман, похоже, дрых на вахте, если довёл ситуацию до критического состояния, прежде всего для себя. Я безусловно контролировал весь процесс, поэтому лишь хмыкнул, бросив взгляд на Айка Пападакиса, что сидел в своём капитанском кресле, пыхтя и краснея от злости.
— Александр Иванович, — буркнул он, тыча пальцем в экран, — нет, я тебе клянусь, эти бестолочи меня в гроб загонят своей тупостью, а главное — наглым поведением! Третий день подряд чуть ли не под работающие сопла лезут, а потом орут, что это мы им мешаем! Да чтоб их черти в подпространстве сожрали!
— Не кипятись, мой упитанный друг, — сказал я, скрестив руки и глядя, как буксир вяло уходит в сторону, уступая нам путь. — Они тут все такие — грузовики, баржи, челноки с барахлом. Каждый думает, что он царь космоса, а на деле, чуть что случись — половина штурвал держать не умеет. Главное, что нас не цепляют. По крайней мере пока.
И правда, за все эти три дня никто нас не трогал. Крейсер «2525», переделанный на верфи в гражданский транспортник, шёл себе спокойно, будто и не было за нами погони от Птолемея Грауса или эскадр «северян» адмирала Дессе. Электронное поле, созданное для нашего нового корабля профессором Гинце, работало как часы, а новый корпус — пузатый, с фальшивыми трюмами под руду — делал нас похожими на сотню других посудин, что сновали по маршрутам центральных миров Российской Империи. Я сам до сих пор удивлялся, как это нас ещё ни один патруль не остановил. Видно, маскировка была что надо — даже я, глядя на силуэт псевдо-сухогруза «Маленькая Македония» в трехмерной проекции на экране, не сразу бы признал в этой барже боевой легкий крейсер.
Путь до «Новой Москвы», как вы уже знаете, оказался небыстрым — три дня мы тащились через системы, то и дело ныряя в подпространство через стационарные «врата», ведь собственных судов-генераторов у меня под рукой не было. Соответственно выныривая, мы снова оказывались в гуще торговых путей. Вокруг нас мелькали суда всех мастей: пузатые грузовики с рудой, всевозможные челноки с контрабандой, что пряталась под видом техники и товаров, несколько раз попались лайнеры с туристами местных линий, чьи огни мигали, как новогодняя гирлянда. В эфире то и дело вспыхивали перепалки — капитаны по привычке орали друг на друга, кто-то грозился «спустить другого в шлюз», кто-то обещал «выставить счёт за царапины». Буквально минуту тому назад один горячий капитан старой посудины с гордым именем «Ласточка» вопил на весь канал: «Да чтоб тебя, хрен деметрийской собаки, я тебе нос откушу, а твоей развалюхе — раскурочу, если ещё раз подрежешь!». На что ему тут ответили таким потоком интернационального мата, что даже Айк присвистнул и закивал от уважения.
— Вот же у тебя работа нервная была до того, как ты вступил в ВКС, — пробормотал я, качая головой и поворачиваясь Пападакису. — Теперь понимаю, почему ты вечно орешь и психуешь по делу и без. Вам ребята молоко за вредность давать должны…
— А я о чём! — фыркнул Пападакис, выпятив грудь так, что его китель затрещал по швам. — Более того скажу тебе Александр Иванович, что если б не я, мы б давно в чьём-нибудь трюме сидели. Ну, например смог бы вон даже Лёва, — Айк кивнул на замеревшего у пульта управления лейтенанта Рубана, — вести себя в эфире со всеми этими болтунами, так как ведет себя капитан обычного транспорта? Да, что там Лёва, даже, вы господин контр-адмирал не смогли бы, при всем уважении, за нашего брата и обязательно обратили бы на себя внимание тех же самых диспетчеров на таможенных станциях!
— Согласен, я бы себя сразу выдал, — кивнул я. — Ты тоже наша секретная, дипломатическая технология. Только сильно не зазнавайся, а то я тебе быстро замену найду.
— Это в виде кого же? — хмыкнул Пападакис, отмахнувшись.
— Например твоих старых боевых товарищей, тянущих сейчас ламку штурмовиков, — ответил я. — Бритва и Небаба не хуже тебя могут ответь любому хамоватому капитану, на подобие этого, — я кивнул на карту, где буксир, чуть было нас не протаранивший, постепенно отваливал в сторону, понимая, что в столкновении, если оно произойдет, он пострадает куда больше.
— Что? Это два бесполезных куска дерьма? — воскликнул Айк, задетый за живое. — Да они и двух слов сказать не смогут, ни то, что вести диалог… Нашли кого в пример ставить!
Айк тут же скривился, будто лимон проглотил, и принялся ворчать себе про то, что никто не ценит. Я оставил его бурчать и прошёлся по мостику, бросая взгляды на экраны и карту. Всё было тихо — двигатели гудели ровно, топливо экономили, как могли, а штурман, что сидел в углу, лениво тыкал в планшет, держа курс. Пять звездных систем позади, а нас до сих пор никто не тронул. Я даже начал думать, что зря так переживал, когда Тася меня уломала на эту авантюру.
Мои мысли вернулись к нашему вездесущему Гинце, который, честно признаться, начинал мне нравиться все меньше и меньше. Раньше, когда мы служили на «Одиноком» это был полностью погруженный в свои изобретения «чокнутый профессор», никогда не лазивший не в свои дела. Конечно, времена изменились и учитывая сегодняшний статус Густава Адольфовича, который числился советником императора и его недавнюю должность главы госкорпорации, можно сделать скидку старику. Но все-таки это был уже не тот Гинце, которого я знал, любил и старался оберегать. Сейчас он все больше походил на прожженного политика и имперского сановника, умного, когда надо дипломатичного, а когда потребуется и очень жесткого и бескомпромиссного.
К чему это я? К тому что понял, даже напрямую не спрашивая у Таисии, что за ее визитом в командный отсек и разговором со мной по душам, маячила сутулая длинная тень нашего Густава Адольфовича. Это мне стало понятно сразу. Значит, хитрый старик решил поюзать княжну, вероятно надавив ей на чувство долга и совесть. Ладно, пусть так. Я согласился, но это еще не значит, что операция по возвращению линкора «Афина» ее законной владелице равно операции по похищению коллектива корпорации «Имперский КиберСистемы» с Новой Москвы-3. Дёрнуть линкор из-под носа Птолемея с орбитальной верфи — это одно, таким я уже когда-то занимался, а вот эвакуировать с планеты целую ватагу яйцеголовых вкупе с техникой и роботами — тут совсем другой уровень мастерства! Так что уважаемый профессор рано вы потираете ручки. Безусловно, ваши люди и технологии нам важны, но ставить под угрозу жизнь императора, Таисии и всего экипажа единственного корабля, который на данный момент у меня остался, я не буду…
Такие вот мысли посещали меня постоянно на всем протяжении нашего путешествия. Между тем жизнь на крейсере текла своим чередом, и я, признаться, смотрел на всё это с лёгкой тоской от безделья, но в тоже время и с удивлением. Гинце с маленьким императором Иваном целыми днями пропадали в лаборатории — то ли роботов каких-то мастерили, то ли просто мальчишка наукой развлекался. Я пару раз заглядывал к ним — видел, как Иван, серьёзный не по годам, сидит за терминалом, а Гинце, склонившись над ним, что-то объясняет, тыча этой своей странной тростью в экран. Профессор выглядел довольным, как кот, что сметану слизал, а государь-император — ну чисто будущий адмирал, только ростом пока не вышел.
Тася же, как всегда, торчала на тренировочной арене с ребятами Дорохова. Я как-то спустился туда, посмотреть, что она там вытворяет, и застал её в окружении штурмовиков. Княжна махала саблей и стреляла из винтовки, как заправский «морпех», будто готовилась к поступлению в штурмовую группу. Кузьма Кузьмич наш обновленный и жизнерадостный следил за всеми ее движениями и удовлетворенно кивал. Тася, откинув волосы с лица, бросила мне с ухмылкой: «Господин контр-адмирал, давай с нами, а то закиснешь на мостике!» Я только рукой махнул — мол, обойдусь, — но в душе посмеялся. Вот же девчонка, ни минуты покоя.
Айк, ясное дело, ныть не переставал. Вчера ко мне прибежал с воплем, что Гинце опять к инженерам–техникам полез, указывал, как за аппаратурой правильно следить. Я его выслушал, кивнул и отправил обратно, а сам подумал, что этот неуемный криптогрек, при всей своей вредности, всё-таки свой новый корабль держит под присмотром, соответственно и ревнует к Гинце, как к вездесущему чужаку. Наблюдать за всей этой размеренной жизнью мне нравилось, я даже на мгновения забывал, что мы ведем войну, следуем на очень опасное задание и будущее наше по-прежнему висит на волоске…
— Ну что, признавай, что зря панику наводил, — бросила Таисия, лениво растягивая слова и глядя на меня с лукавой ухмылкой, появляясь в этом момент в рубке и выводя меня из дум.
Мы только что вынырнули из подпространства, пройдя очередные «врата» и миновав таможенную станцию уже «Новой Москвы». Я посмотрел в иллюминатор, как удаляются огни ТС — здоровенной конструкции из стали и света, что висела напротив кольца перехода, окружённая роем челноков и грузовиков. Пападакис, сидя в своём кресле справа от меня, пыхтел и тёр виски, будто только что сам корабль через «врата» протащил, а Лёва Рубан, наш молодой старпом, маячил у консоли, тыкая в клавиши и бросая взгляды на индикаторы.
— Да уж, Таисия Константиновна, похоже, должен признать, что сильно перебарщивал, осторожничая, — хмыкнул я, повернувшись к ней. — Как оказалось, никому мы особо не нужны… А я-то думал, нас на первом же посту за шкирку схватят.
— А я тебе что говорила? — она прищурилась, ткнув пальцем в мою сторону. — Переделали посудину в баржу, Гинце подшаманил с электронным полем — и всё, мы теперь невидимки. Прошли уже девятую по счету ТС и хоть бы один сканер пикнул. Ты просто стареешь, Васильков, и становишься паникером, вот и всё.
— Паникером? — воскликнул я, усмехнувшись. — А если б нас всё-таки тормознули? Ты бы первая орала: «Саня, я же говорила, надо было дальше драпать!»
Тася фыркнула, откинув голову, и её звонкий смех разнёсся по рубке. Так громко засмеялась, что Айк до этого молчавший, вдруг подскочил в кресле и хлопнул ладонью по подлокотнику.
— Александр Иванович, Таисия Константиновна, что вы тут у меня на мостике устраиваете! — выпалил он, выпятив своё круглое пузо. — Не забывайте, что во-первых, вы офицера, во-вторых, находитесь на боевом корабле, а не на прогулочной яхте. Вообще-то здесь люди работают, а вы тут ржёте, как на пикнике! Я чуть седым не стал, когда нас у третьих «врат» сканером просветили! А они, видите ли, шуточки шутят!
— Ой, Айк, не ной, — бросила Тася, махнув на него рукой. — Ты и так седой там, где надо, а где не надо — лысый. Сядь и дыши ровно, а то в обморок хлопнешься.
Пападакис побагровел, открыв рот для ответа, но я его опередил, ткнув пальцем в экран, где огни ТС уже превратились в мелкие точки.
— Ладно, хватит вам, — сказал я, стараясь не улыбнуться. — Айк, ты молодец, провёл нас через все посты, как по ниточке. А вы, Ваше Высочество, не расслабляйтесь. Прошли мы ТС, да, но это ещё не победа. Система то столичная, тут патрули шныряют, как крысы в трюмах.
— Старость подкралась незаметно, Саша? — продолжала подначивать меня вредная княжна, по какой-то причине намекая на мой возраст. Ну, конечно, в сравнении с ней и в глазах этой малолетний пигалицы я может, и выгляжу стариком, но зачем же об этом раз за разом талдычить⁈
Единственное в чем с ней не поспоришь, так это в том, что за всё время мы прошли кучу таможенных станций, и ни одна проверка не была серьёзной. У первых «врат», ещё на подходе к центральным мирам, я чуть сам не поседел — сканеры прошлись по нам, что я уже слышал, как штурмовики в трюмах хватаются за оружие. Но оператор ТС, ленивый малый с голосом, будто он неделю не спал, только буркнул: «Назовите груз», — а Айк, с лицом красным, как закат, выдавил: «Руда… железная». И всё — добро получено, летите дальше. У вторых «врат» было то же самое — сканер мигнул, оператор что-то пробубнил, и нас пропустили. К пятым я уже расслабился, а Тася только ухмылялась, подначивая меня: «Ну что, паникёр, всё ещё боишься?»
«Может, и зря я переживал, — сказал я наконец, сам себе, пожав плечами. — Однако, признавать свою ошибку я не собираюсь. Тем более, что самое опасное и сложное еще впереди. Одно дело провинциальные таможенные станции пройти, другое — в системе, полной ищеек первого министра и крейсирующих туда-сюда кораблей его эскадр не засветиться».
— Расслабься ты, — княжна, находясь явно в приподнятом настроении, потрепала меня по волосам, и повернулась к Айку. — Хоть ты скажи ему, капитан Пападакис. Или тоже думаешь, что затея с вызволением моего линкора не удастся?
Пападакис фыркнул, скрестив руки на своём пузе, и бросил на неё взгляд, полный праведного гнева.
— Я думаю, что вы оба меня доконаете, — буркнул он. — Чисто мы идём, да, но я три дня глаз не сомкнул, пока эти ТС нас пропускали! А если б хоть один сканер глубже копнул? Мы бы все в гробу лежали, а вы бы тут не хихикали!
— Ну, не лежишь же, — хмыкнула Тася, подмигнув ему. — Значит, живём дальше. А вы, контр-адмирал, расслабься хоть ненадолго.
Я уже собрался ответить — что-нибудь едкое, вроде «расслаблюсь, когда „Афину“ уведём», — но тут Лев Рубан, что всё это время молчал, вдруг кашлянул и шагнул к нам от консоли.
— Господин контр-адмирал, — выдавил он, глядя то на меня, то на экран за моей спиной, — тут… обстановка быстро меняется. С ТС, которую мы только что прошли, пришел сигнал. И челнок к нам летит, быстро. Приказ в эфире — остановиться и заглушить двигатели.
Я замер, чувствуя, как внутри всё сжалось. Тася тоже обернулась, и её ухмылка медленно сползла с лица. Айк подскочил в кресле, чуть не свалившись, и ткнул пальцем в экран, где среди звёзд уже маячила точка — маленькая, но стремительно растущая.
— Чтоб их черти забрали! — выпалил он, схватившись за редкие волосы. — Это ж казачья патрульная «чайка»! Досмотровая группа, мать их за ногу! Я же говорил, Александр Иванович, рано радоваться! Ах, Ваше Высочество — накаркали!
Я шагнул к экрану, вглядываясь в приближающийся челнок. Казачья «чайка» — узкий, быстрый кораблик с острым носом и двумя скорострельными пушками по бортам — летела прямо на нас, и в эфире уже трещал голос, грубый и резкий:
— «Маленькая Македония», стопори ход! Открываем шлюзы и готовимся к досмотру! И не рыпайтесь, а то в пыль разнесём!
Тася бросила на меня взгляд, и в её глазах мелькнула тревога, но тут же сменилась упрямством. Я тяжело вздохнул, глядя на «чайку», что уже была в паре минут от нас. Вот и всё, приплыли. А я-то уж чуть не поверил, что мы и впрямь невидимки…
