— Мы действительно сделали это, — Агриппина Ивановна подняла чашку с горячим чаем, символически чокаясь с Таисией. — Прямо из-под носа у этого самодовольного Суровцева.
Я наблюдал за улыбкой вице-адмирала с некоторым удивлением. За годы службы редко приходилось видеть, чтобы суровая Хромцова так искренне радовалась. А сейчас она буквально светилась от удовольствия, явно представляя выражение лица Валериана Николаевича, которое тот наверняка состроил, когда понял, что произошло.
«Когда улыбается вице-адмирал, экипаж готовится к шторму» — старая космофлотская поговорка как нельзя лучше подходила к этому моменту. Хромцова улыбалась так редко, что многие молодые офицеры втайне считали это дурным предзнаменованием. Впрочем, сегодня её улыбка казалась искренней — смесь облегчения и профессиональной гордости за хорошо выполненную работу.
— Надо отдать должное идее, Александра Ивановича, — Таисия повернулась ко мне. — Если бы не суда-генераторы, мы бы сейчас вели совсем другой разговор. И, возможно, не в такой приятной обстановке.
В данный момент мы втроем находились в офицерской кают-компании «Афины». Хромцова снова прибыла на наш линкор с «Паллады».
— Просто повезло, что суда-генераторы оказались в зоне досягаемости, — я пожал плечами, отпивая сок из собственного стакана. — И что не все технические службы спешат становиться на чью-либо сторону в политических конфликтах.
«Повезло» было, конечно, преуменьшением. Операция с судами-генераторами напоминала игру в космические шахматы вслепую, где каждый ход мог закончиться катастрофой. Капитаны генераторов согласились сотрудничать только после личного обращения моего и вице-адмирала Хромцовой.
— Тем не менее, — Агриппина Ивановна слегка наклонила голову, отчего её седые пряди чуть качнулись, — план был блестящим. Особенно учитывая, что времени на размышления у нас фактически не было. — Молодец Александр Иванович…
Лесть от вице-адмирала Хромцовой — явление настолько редкое, что я едва не поперхнулся соком. За свою карьеру она раздала меньше похвал, чем пальцев на одной руке, и сейчас я оказался в этом элитном списке.
Я посмотрел на таймер. Прошло уже четыре часа с момента, как портал выбросил нас в систему «Вязьма». Пространственный прыжок прошёл гладко, хотя обычно такие спешные переходы чреваты осложнениями. Возможно, нам действительно сопутствовала удача.
— Впрочем, — продолжила вице-адмирал, словно прочитав мои мысли, — нельзя вечно полагаться на везение. Нам нужен план дальнейших действий.
— Согласна, — кивнула Таисия, откладывая в сторону недоеденный бутерброд. — Мы выиграли время, но только время. У нас пятнадцать кораблей против почти всего правительственного флота первого министра. Слишком долго мы здесь оставаться не можем.
— Пока система «Вязьма» чиста от кораблей Грауса, — заметил я. — Местное командование либо не знает о нашем конфликте с первым министром, либо предпочитает не вмешиваться.
— Скорее второе, — Хромцова нахмурилась. — Новости распространяются быстро, особенно такие. Но, возможно, местные власти просто не хотят вмешиваться…
— Мудрое решение с их стороны, — заметила Таисия. — Но не очень патриотичное.
— В гражданской войне понятие патриотизма размывается, Ваше Высочество, — ответила Агриппина Ивановна. — Каждая сторона считает себя защитником истинных интересов государства.
В её словах звучала горечь опыта. За свою долгую карьеру Хромцова явно не раз видела, как размываются понятия долга и чести, когда начинается внутренний конфликт. Как бывшие соратники становятся врагами, а преданность превращается в разменную монету.
Разговор прервался, когда двери кают-компании открылись, и вошёл император Иван Константинович в сопровождении полковника Дорохова. Несмотря на юный возраст, мальчик по-прежнему держался с поразительным достоинством. Мы все поднялись в знак уважения.
— Прошу вас, садитесь, — произнёс он, занимая место во главе стола. — Полковник Дорохов сообщил мне, что мы успешно прибыли в систему «Вязьма» и пока не обнаружили следов преследования.
Голос мальчика звучал неожиданно взросло — ясный, чёткий, с правильными интонациями. Он говорил как человек, привыкший, что каждое его слово будет услышано и исполнено.
— Всё верно, Ваше Величество, — подтвердила вице-адмирал Хромцова. — Система чиста. Местные патрули намеренно избегают контакта с нами, но прямой угрозы не представляют.
— Это хорошо, — кивнул Иван. — Но долго ли продлится такое благоприятное положение?
— Именно об этом мы и говорили, Ваше Величество, — ответил я. — Нам необходимо решить, куда двигаться дальше. Теоретически мы могли бы совершить ещё один прыжок прямо сейчас, но…
— Но сначала нужно определиться с пунктом назначения, — закончил за меня император. — Какие есть предложения?
Хромцова выпрямилась, готовая представить свой план: — Я считаю, что нам следует направиться к системе «Екатеринославская». Как известно, там размещена сводная эскадра Черноморского и Северного космофлотов.
Она активировала голографический проектор стола, и перед нами появилась трёхмерная карта сектора.
— Её там оставил Павел Петрович Дессе для защиты от американцев и османов? — уточнил Иван.
— Так точно, Ваше Величество, — кивнула Агриппина Ивановна. — После разгрома 1-го «ударного» космофлота американцев адмирал оставил там значительные силы на случай повторного вторжения. Эти корабли не участвовали в гражданской войне и, вероятно, с готовностью присягнут на верность законному императору.
— Сколько там кораблей? — поинтересовался Иван с той же деловитостью, которая каждый раз меня поражала.
— Около пятидесяти вымпелов, Ваше Величество, — ответила Хромцова. — Не так много, как хотелось бы, но значительно больше, чем у нас сейчас.
На голограмме появились маленькие иконки, представляющие корабли эскадры — крейсеры, несколько линкоров, эсминцы. Впечатляющая сила, особенно если учесть, что многие из этих кораблей прошли модернизацию после последних технических нововведений.
Я решил высказать свои сомнения: — Позволю себе не согласиться с планом вице-адмирала. Во-первых, мы не можем быть уверены, что все эти корабли присягнут нам. Эскадра может расколоться, как это уже произошло, в том числе несколько часов тому назад с эскадрой Агриппины Ивановны.
— Справедливое замечание, — нахмурилась Хромцова, кивая.
— Во-вторых, — продолжил я, — даже если они все присягнут, большую часть этих кораблей придётся оставить в «Екатеринославской» для охраны границы. Сектор расположен на рубеже с американцами и османами — мы не можем его оголить, иначе рискуем получить вторжение внешних врагов в дополнение к гражданской войне.
Это была неприятная правда, о которой многие предпочитали не говорить вслух. Уже поступали сообщения о подозрительной активности соседей вблизи наших границ.
— И что вы предлагаете, Александр Иванович? — спросил император.
— Нам надо лететь в звездную систему «Сураж», Ваше Величество, — я провел пальцами по сенсорам голограммы, и перед нами появилась трёхмерная карта соответствующего сектора. — Это тоже пограничная провинция, где размещены несколько дивизий Балтийского космофлота.
— Балтийцы⁈ — Хромцова поперхнулась чаем. — Разве их командующий, адмирал Юзефович, не был одним из тех, кто захотел сесть на трон?
Её скептицизм был обоснован. Ведь Агриппина Ивановна была одной из тех, кто, так скажем, нейтрализовал Юзефовича, при этом хорошенько потрепав его космофлот и дело было как раз в этой самой системе «Вязьма», через которую мы сейчас пролетали.
— Ключевое слово «был», — ответил я. — Но, как вы знаете, Карл Карлович погиб в столкновении с адмиралом Шереметьевым и вами, Агриппина Ивановна, около двух месяцев назад. С тех пор кораблями «балтийцев» командуют его дивизионные адмиралы.
Я увеличил масштаб голограммы, показывая расположение основных сил в этом секторе.
— Но главное преимущество «Суража» не в кораблях, а в этом, — я указал на цепь оборонительных сооружений. — Константинов Вал — 1250 автономных фортов, оснащённых новейшими системами энергополей и стационарными орудийными платформами. Именно они остановили вторжение Коннора Дэвиса и не позволили американцам проникнуть вглубь Российской Империи в этом секторе еще вначале вторжения.
«Константинов Вал» — гигантская оборонительная система, способная обеспечить защиту даже с минимальным количеством кораблей поддержки. Артиллерия фортов могла уничтожить любой корабль на расстоянии трехсот тысяч километров, а системы раннего обнаружения давали информацию о приближении противника за несколько часов до его прибытия.
— Впечатляет, — прокомментировала Таисия, разглядывая голограмму. — Но откуда уверенность, что балтийцы поддержат именно императора?
— Этой уверенности нет, — честно признался я. — Но у меня есть несколько факторов в нашу пользу. Во-первых, балтийцы всё это время сохраняли нейтралитет и не вмешивались в ведущуюся гражданскую войну.
Я отметил на голограмме перемещения Балтийского космофлота за последние недели. В отличие от других флотов, активно перебрасывавших корабли между системами в поддержку той или иной стороны, балтийцы оставались на своих позициях.
— Это может говорить как в нашу пользу, так и против нас, — заметила Хромцова, сильно запереживавшая, что снова встретится с теми, кто её ненавидит.
— Верно, — согласился я. — Но есть ещё один важный момент: Как известно, адмирал Глеб Александрович Шереметев, командующий Тихоокеанским флотом, является ближайшим соратником Птолемея Грауса. И при этом — кровным врагом балтийцев после гибели Юзефовича. Они скорее присоединятся к демонам из туманности, чем встанут на одну сторону с Шереметьевым.
— А почему они не присоединились к адмиралу Дессе? — спросил император.
— Вечная конкуренция между флотами, Ваше Величество, — пояснил я. — Балтийцы и северяне исторически соперничают. Дессе неоднократно пытался привлечь их на свою сторону, отправлял видеообращения, но всякий раз получал в ответ молчание. Это очень раздражало Павла Петровича. Я знаю об этом достоверно, адмирал лично мне «плакался» по этому поводу, когда я ещё служил под его началом в «Ладоге».
— Но что заставит их присоединиться к нам, если они отвергли Дессе? — вновь вмешалась Хромцова, явно не желавшая встречаться с Зиминой и Гревсом.
Она постукивала пальцами по столу — верный признак того, что вице-адмирал Хромцова нервничает.
— Законный император, — просто ответил я, кивнув в сторону Ивана. — Балтийцы, я сейчас не имею в виду Юзефовича, всегда славились своим консерватизмом и приверженностью традициям. Присяга династии для них значит больше, чем для многих других флотов. К тому же, они не могут оставаться нейтральными вечно. В какой-то момент им придётся выбрать сторону, и наше появление может стать катализатором этого выбора.
Появление в «Сураже» законного императора было бы воспринято как акт доверия к балтийцам, подчёркивало бы их значимость. А гордости офицерам Балтийского космофлота было не занимать. Принять императора, дать ему убежище и защиту — это означало бы для них историческую роль в сохранении династии.
Наступила пауза, во время которой каждый обдумывал услышанное. Я видел, что Хромцова не полностью убеждена, но и не находит явных изъянов в моей аргументации. Таисия выглядела задумчивой, но, кажется, склонялась к моей точке зрения. Решающее слово, однако, оставалось за императором.
Иван Константинович сидел молча, сосредоточенно глядя на голографическую карту. Его детское лицо приобрело странно взрослое, почти старческое выражение — словно через эти юные черты проглядывала мудрость многих поколений правителей.
— Я поддерживаю план контр-адмирала Василькова, — наконец произнёс он. — Мы направимся в систему «Сураж».
Хромцова слегка поджала губы, но тут же справилась с собой.
— Будет исполнено, Ваше Величество, — кивнула она. — Я отдам распоряжения на суда-генераторы, чтобы подготовили портал для прыжка в этом направлении.
Военная дисциплина взяла верх над личными предпочтениями — решение императора не обсуждается, а исполняется.
— Как скоро мы сможем совершить переход? — спросила Таисия.
— При стандартных условиях это займет около шестнадцати часов, — ответила Агриппина Ивановна, сверяясь с данными. — Надо пройти одну за другой четыре звездные системы, если пойдем по прямой, конечно…
— Значит, у нас есть время на отдых, — заметила княжна. — Последние дни выдались… напряжёнными.
Это было мягко сказано. Я тоже чувствовал, как усталость накатывает волнами, но не мог позволить себе расслабиться. Последние три дня мы все существовали на стимуляторах и адреналине. Я не помнил, когда в последний раз по-настоящему спал — только короткие периоды забытья между кризисами.
— Отдых будет не лишним, — согласился я. — Но я бы рекомендовал сохранять боеготовность. Мы не можем быть уверены, что Суровцев не появится неожиданно.
Валериан Николаевич был известен своей настойчивостью и изобретательностью. «Бульдог флота» — так его называли ещё в Нахимовском училище за способность вцепиться в цель и не отпускать до победного конца.
— Не появится, — уверенно заявила Хромцова. — Он не знает, куда мы направились. К тому же, у него нет под рукой судов-генераторов. Ближайшие, насколько я понимаю, находятся у столичной планеты. Ему потребуется время, чтобы добраться туда, подготовить прыжок и начать поиски. А искать нас в секторе — всё равно что иголку в стоге сена.
В её голосе звучала самоуверенность, которую я не разделял. Суровцев не зря считался одним из лучших тактиков флота. Если кто-то и мог найти «иголку в стоге сена» в виде нашей эскадры, то именно он.
— Всё же лучше перестраховаться, — настаивал я. — Разместите дальние патрули и настройте сканеры на максимальную чувствительность.
— Хорошо-хорошо, господин контр-адмирал, — согласилась Агриппина Ивановна, хотя по её тону я понял, что она считает эти меры излишними. — Я отдам соответствующие распоряжения.
Наше совещание прервал сигнал коммуникатора.
— Васильков слушает, — ответил я.
— Александр Иванович, — голос Аристарха Петровича звучал напряжённо. — У нас тревожные данные от сканеров дальнего обнаружения. Рекомендую вам немедленно прибыть на мостик.
Холодок пробежал по моей спине. В голосе Жилы я услышал нечто, что не сочеталось с его обычным невозмутимым тоном. Тревога? Нет, скорее… предчувствие беды.
— Что случилось? — спросил я, стараясь, чтобы мой голос звучал спокойно.
— Предпочту доложить лично, — ответил Жила.
Аристарх Петрович был не из тех, кто драматизирует ситуацию. Если он предпочитал личный доклад, значит, новости были действительно плохими — настолько плохими, что он не хотел озвучивать их по общему каналу связи.
— Уже иду, — я отключил связь и поднялся. — Прошу прощения, но мне нужно на мостик. Кажется, что-то серьёзное.
— Мы идём с вами, адмирал, — Таисия тоже встала, и по её тону я понял, что спорить бесполезно.
Хромцова и император также поднялись, и вся наша группа быстрым шагом направилась к выходу из кают-компании.
Мой разум лихорадочно перебирал варианты того, что могло вызвать такую тревогу у обычно невозмутимого Жилы. Местные внезапно встали на сторону Грауса? Суровцев? Но как он мог так быстро найти нас?
Путь до командного центра занял несколько минут, и всё это время мы хранили тревожное молчание. Когда двери мостика открылись, я сразу заметил необычную активность среди экипажа. Офицеры быстро перемещались между консолями, операторы сканеров настраивали свои системы, связисты вполголоса переговаривались друг с другом.
— Аристарх Петрович, докладывайте, — обратился я к Жиле, который встретил нас у тактического стола.
— Системы дальнего обнаружения зафиксировали возмущение пространства в трёх миллионах километров от наших координат, — чётко доложил кавторанг. — Характерный выплеск энергии, соответствующий открытию подпространственного портала большого размера.
Я почувствовал, как кровь отливает от моего лица. Портал означал только одно — кто-то совершил гиперпрыжок в систему «Вязьма». И, учитывая текущую ситуацию, вряд ли это были дружественные силы.
— Корабли? — коротко спросила Хромцова.
— Подтверждено шестьдесят шесть вымпелов, — ответил Жила. — Идентификация головного корабля… — он сделал паузу, бросив на меня быстрый взгляд, — тяжёлый крейсер «Новороссийск».
Тишина, опустившаяся на мостик после этих слов, казалась почти осязаемой. «Новороссийск» — флагманский корабль адмирала Суровцева. Корабль, с которого всего несколько часов назад нам удалось сбежать.
— Да, как такое возможно⁈ — Хромцова произнесла это таким тоном, будто не могла поверить своим ушам.
В её голосе слышалось не столько удивление, сколько невольное уважение. Найти нас так быстро — это было почти невозможно. Почти.
— Вот прицепился, как репей к штанине, — покачал головой я, тревожно переглянувшись со своими товарищами.
— Накаркал, Александр Иванович, — буркнула Хромцова, видимо, решив отыграться на мне.
Шестьдесят шесть кораблей против наших пятнадцати. И противник, который, похоже, способен предугадывать наши действия. Ситуация требовала немедленных решений, и я уже начал прокручивать в голове возможные сценарии. Одно было ясно наверняка — Валериан Николаевич не для того преследовал нас через подпространство, чтобы вести светские беседы.
— Откуда у него столько вымпелов⁈ — недоумевала Агриппина Ивановна. — Проверяйте идентификационные коды…
— В основном «золотые» крейсера столичного гарнизона, — через минуту ответил ей Аристарх Петрович. — Плюс ваши бывшие сослуживцы из оставшихся верными Птолемею кораблей эскадры…
— Похоже, он добрался до Новой Москвы-3 гораздо раньше, чем мы планировали, — кивнул я, перепроверяя данные и сопоставляя скорости. — Там Суровцев взял суда-генераторы… Но как он узнал, что мы в «Вязьме»⁈
Хромцова развела руками.
— Может, лучше сначала решим, что нам делать, — остановила нас с Агриппиной Ивановной, Тася.
— Тут вариант один, — ответил я. — Снова прыгаем…
Примерно через полчаса мы уже были в соседней провинции — звездной системе «Смоленск». Вот только радость наша и надежда на то, что мы снова собьём преследователей со следа, была недолгой. Практически сразу в пяти миллионах километров от нас произошло возмущение и мы увидели на сканерах все те же шесть десятков кораблей контр-адмирала Суровцева.
— Он, что читает наши мысли? — изумлённо воскликнула Агриппина Ивановна. — Не понимаю, как этому паразиту удаётся так плотно сидеть у нас на хвосте…
— Думаю, тут можно было догадаться, куда мы направимся, — предположил я. — «Смоленск» единственная близко расположенная система к «Вязьме», остальные соседствующие лежат в десятках световых лет и на прыжок туда нам понадобилось бы интария для генераторов раза в три больше.
— Что ж, вероятно, — согласилась Хромцова.
— Пусть сильно не радуется, — усмехнулся я. — Потому, как в относительной близости от «Смоленска» расположены сразу три звёздные системы и тут Валериану придется погадать, в какую из них мы направимся, как только генераторы накопят достаточное количество энергии…
— Тут у нас небольшие проблемы, Александр Иванович, — смутившись, пробубнила вице-адмирал Хромцова, виновато на меня посмотрев.
— Что за проблемы?
— Дело в том, что топлива в танкерах, которые мы с собой захватили уже на донышке, — пояснила Агриппина Ивановна. — На следующий прыжок уже не хватит.
— Так мы взяли с собой полупустые топливозаправщики⁈ — схватился я за голову.
— Ну, сам посуди, пока я за тобой гонялась по всему сектору, прыгая из одной провинции в другую, — развела руками вице-адмирал, — вот и поиздержалась…
— Вот это новость, — покачал я головой, понимая, что винить Хромцову смысла нет, себя больше нужно, за невнимательность.
— Противник перестраивается в «линию», — прервал наш разговор кавторанг Жила. — Приближается и окружает нас, охватывая по широкой дуге… Что будем делать, господин контр-адмирал?
— Что ту поделаешь, — обреченно вздохнул я. — Всем кораблям — в «каре»!
Наша маленькая эскадра суетливо начала собираться в оборонительное построение, заводя внутрь суда поддержки…
— Что-то странное происходит, Александр Иванович, — неожиданно окликнул меня Аристарх Петрович. — Может, Суровцев испугался нашей «сферы», но его корабли почему-то остановились… Что происходит?
— Не нас он испугался, — усмехнулся я, поняв причину нерешительности Валериана и кивая на тактическую карту, на которой один за другим появлялись новые корабли…
— Корабли идентифицированы, — последовал доклад дежурного оператора систем наблюдения. — Перед нами вымпелы 17-ой «линейной» и 1-ой «ударной» дивизий Балтийского космического флота адмиралов Зиминой и Пегова…
— Не знаю, к добру ли это появление, — недовольно хмыкнула Агриппина Ивановна, вспоминая, как расставалась с контр-адмиралом Зиминой в их крайнюю встречу.
— Я знаю, — уверенно кивнул я, переглянувшись с Тасе и Жилой, которые тоже сейчас улыбались и были полны оптимизма. — Игра продолжается…
