На мостике тяжёлого крейсера «Новороссийск» контр-адмирал Валериан Суровцев созерцал тактическую карту со всё более нарастающим раздражением. Появление Балтийского космофлота стало для него неприятным сюрпризом, особенно в такой критический момент, когда он практически загнал Василькова и Хромцову в угол. Его эскадра была на полпути к позициям мятежников, выстроившись широкой, охватывающей корабли беглецов, дугой.
— Получаем запрос на связь от контр-адмирала Зиминой с «Елизаветы Первой», — доложил офицер связи. — Срочность высшая, приоритет командования.
Суровцев недовольно поморщился.
— Соединяйте, — коротко бросил он, одёргивая мундир. Встреча с «балтийцами» не входила в его планы, но игнорировать вызов от одного командиров более чем сотни боевых вымпелов было бы по меньшей мере неразумно.
На главном экране появилось лицо контр-адмирала Зиминой. В свои тридцать два года она командовала линейной дивизией — невиданная карьера для кого-то её возраста. Но глядя в эти стальные глаза, мало кто сомневался в её компетентности.
— Контр-адмирал, — голос Настасьи Николаевны звучал ровно и профессионально, без намёка на эмоции. — Говорит контр-адмирал Зимина, командующая 17-ой «линейной» дивизией Балтийского космического флота. Приказываю вам немедленно прекратить преследование кораблей Его Императорского Величества и отвести вашу эскадру за пределы системы «Смоленск».
Валериан Суровцев едва сдержал усмешку.
— Госпожа контр-адмирал, — ответил он. — Рад видеть, что Балтийский флот наконец-то решил выйти из своего уютного гнездышка в системе «Сураж», а также из затянувшегося нейтралитета. Однако должен напомнить, что я действую по прямому приказу первого министра, имеющего полномочия от Императорского Совета и Сената. То, что вы называете «кораблями Его Величества», фактически является группой мятежников, похитивших юного императора и использующих его в своих корыстных целях.
Зимина даже не моргнула.
— Первый министр Граус, если вы не заметили, своими действиями давно утратил доверие значительной части флота и колониального населения Российской Империи. Что касается так называемых «мятежников», то среди них находится вице-адмирал Хромцова, чей авторитет в космофлоте, я полагаю, не нуждается в дополнительных комментариях, — холодно парировала она. — Император Иван Константинович является законным наследником престола, и долг каждого офицера — хранить верность присяге, данной династии Романовых.
Суровцев заметно напрягся. Упоминание присяги было явным ударом по его репутации.
— Вы переходите опасную черту, Настасья Николаевна, — в его голосе появились нотки угрозы. — Вы понимаете, что ваши действия могут быть расценены как измена и открытое противостояние?
На лице Зиминой появилась холодная улыбка.
— Измена? Интересное слово из уст человека, готового открыть огонь по кораблю с императором на борту. Валериан Николаевич, давайте называть вещи своими именами. Министр Граус стремится устранить нынешнюю династию. Миллионы граждан в 135 звёздных системах живут с осознанием сакральности центральной власти, считая именно императора ее воплощением. Вы действительно верите, что убийство последнего представителя нынешней династии принесет стабильность в наш сектор контроля?
— Юный возраст императора делает его неспособным управлять государством, и регентство…
Зимина резко перебила его:
— Регентство Птолемея Грауса, я полагаю? Мы все знаем, чем заканчиваются такие «регентства» в истории. Хватит демагогии, Суровцев. У меня и моих товарищей сейчас под командованием сто с хвостиком боевых кораблей. Помимо моей дивизии к вам приближается 18-я «линейная» и 1-ая «ударная» вице-адмиралов Гревса и Пегова. Вы действительно хотите проверить на прочность свои корабли?
Суровцев быстро оценил ситуацию. Сто два, если быть точным, корабля «балтийцев» против его шестидесяти шести, плюс пятнадцать вымпелов Василькова и Хромцовой. Шансы явно не в его пользу. К тому же, эти самые «балтийцы» были известны своей жёсткой боевой выучкой.
— Вы не понимаете, во что ввязываетесь, госпожа контр-адмирал, — Суровцев старался сохранять спокойствие, но раздражение всё равно прорывалось в его голосе. — Первый министр не забудет этого. И моргнуть не успеете, как Балтийский космофлот будет объявлен мятежным, после чего вам придётся отвечать за свои действия.
— С нетерпением жду встречи с вашим новых хозяином нелегитимным первым министром, — сухо ответила Зимина. — А пока я даю вам тридцать минут на то, чтобы покинуть данную звездную систему. После истечения этого времени мои корабли откроют огонь без предупреждения.
Связь прервалась, и Валериан яростно ударил кулаком по подлокотнику кресла.
— Проклятые «балтийцы»! — выругался он. — Всегда выбирают самый неудачный момент для своего появления и очередного мятежа.
К нему осторожно подошёл старший помощник:
— Ваши приказания, господин контр-адмирал?
Суровцев мрачно изучал расположение сил на тактической карте. Теперь уже корабли балтийцев начали окружающий манёвр, охватывая его эскадру полукольцом, как только что делал он в отношении эскадры императора. 18-я дивизия Гревса уже заходила во «фланг»…
— Подготовить корабли к прыжку в подпространство, — наконец распорядился Валериан Николаевич. — Активировать суда-генераторы. Мы уходим. Срочно…
— Координаты? — уточнил кавторанг Смирнов.
— Топливо для «дальнего» прыжка в танкерах хватит? — спросил Суровцев.
— Да…
— Тогда обратно сразу в систему «Новая Москва». Оттуда доложим министру о сложившейся ситуации.
Офицер кивнул и передал приказания. Корабли эскадры Суровцева начали выстраиваться для прыжка.
— Перед уходом отправьте сообщение контр-адмиралу Зиминой, — добавил Суровцев, глядя на удаляющуюся формацию балтийцев на тактической карте. — Текст: «Это не конец, дорогуша. Я ещё вернусь».
Через несколько минут ему передали ответ: «С нетерпением будем ждать вас снова, господин контр-адмирал. Встретим в лучшем виде»
Суровцев скрипнул зубами. В это время его корабли один за другим исчезали в подпространственном портале, последним уходил «Новороссийск».
— Ты еще вспомнишь мои слова, Настасья Николаевна, — пробормотал он, когда портал поглотил его флагман. — Это действительно не конец, а только начало нашего разговора…
В это время на мостике «Афины» я, не отрываясь, следил за показаниями сканеров, как с тактической карты один за другим исчезали вымпелы кораблей Суровцева.
— Похоже, наш Валериан Николаевич решил не проверять, насколько серьёзны намерения «балтийцев», — заметил я, повернувшись к Агриппине Ивановне. — Разумное решение с его стороны.
— Если бы не численное превосходство этих самых «балтийцев», он бы с радостью попробовал нас на зуб, — Хромцова покачала головой. — Никогда не недооценивайте этого Суровцева. Он отступает только чтобы перегруппироваться.
— Но нам это даёт время, — вмешалась Таисия, одетая в безупречную форму капитана-командора ВКС Империи. — Теперь главное — понять, чего хотят господа «балтийцы».
— Думаю, они нам скоро об этом сами сообщат, — ответил я, кивая на экран дальней связи, где появился индикатор входящего вызова. — Входящий от командующей 17-ой «линейной» дивизии с линкора «Елизавета Первая».
— Вот и проверим, что это за лихие маневры, — буркнула Хромцова, поправляя мундир.
— Соединяйте, — распорядился я.
На экране появилось, надо признать очень красивое лицо Настасьи Николаевны Зиминой. Вблизи она выглядела моложе, чем я ожидал — тёмные волосы, собранные в строгий пучок, правильные черты лица, внимательный взгляд. Хотя на вид ей было немногим за тридцать, она уже командовала линейной дивизией — потрясающее достижение для космофлота, где средний возраст достижения такого ранга был лет на пятнадцать выше.
— Контр-адмирал Васильков, — её голос звучал мягче, чем, должно быть, когда она разговаривала с Суровцевым. — Рада видеть, что мы успели вовремя. Запрашиваю разрешение для себя и своих товарищей на прибытие на «Афину» для личной встречи с Его Императорским Величеством.
— Разрешение дано, контр-адмирал, — ответил я, улыбнушись. — От имени Его Величества и всей нашей эскадры выражаю признательность за своевременное вмешательство.
Зимина слегка наклонила голову:
— Мы лишь исполняем свой долг перед троном, господин контр-адмирал. Ожидайте нас примерно через сорок минут. Со мной будут вице-адмиралы Пегов и Гревс.
— Мы будем вас ждать, — кивнул я, и связь прервалась.
Я повернулся к Аристарху Петровичу.
— Что скажете, видите какую-нибудь ловушку? — спросил я у Таисии и Хромцовой, зная, что эти две дамочки обладают уникальным чутьём на подвохи.
— Если бы они хотели нас уничтожить, то могли бы просто присоединиться к Суровцеву и открыть огонь. — пожала плечами княжна. — Корабельные системы распознавания показывают, что их оружейные системы находятся в пассивном режиме. Похоже, они действительно пришли с миром.
Агриппина Ивановна подошла ближе, задумчиво глядя на тактическую карту.
— Можем ли мы им доверять, Ваше Высочество? — тихо спросила она. — После всего, что произошло…
Тася пожала плечами:
— Если бы они хотели поддержать Грауса, то просто присоединились бы к Суровцеву. Тот факт, что они отогнали его эскадру, говорит о многом.
— Согласен, — кивнул я. — К тому же, у балтийцев особые счёты с Тихоокеанским флотом Шереметева — главного союзника Грауса. После того, что произошло с Юзефовичем, они скорее поднимут черный флаг, чем будут сотрудничать с тихоокеанцами.
— Напоминаю, что я тогда принимала в разгроме Балтийского космического флота непосредственное участие, — покачала головой вице-адмирал Хромцова.
— Нужно подготовить торжественный приём в главном аудиенц-зале, — решительно заявила Таисия, не став заострять внимание на этом факте.
Я кивнул и обратился к Аристарху Петровичу:
— Кавторанг, возьмите на себя подготовку почётного караула и охраны.
Пока офицеры разошлись по своим постам готовиться к приёму дивизионных адмиралов, я задержался на мостике, изучая тактическую карту. Корабли балтийцев перестроились в защитную формацию вокруг нашей небольшой эскадры. Чистое, безукоризненное построение, которому позавидовал бы даже Дессе.
— Если они так же хороши в тактике боя, как в геометрии построения, — заметил я вслух, — возможно, у нас появился шанс в этой войне…
Главный аудиенц-зал линкора «Афина» был местом, специально предназначенным для торжественных церемоний и важных встреч. Несмотря на военное положение, все протоколы были соблюдены: имперские штандарты, почётный караул в парадной форме, торжественное освещение. Маленький император Иван Константинович сидел в кресле на специальном возвышении, над которым развевалось знамя с гербом династии Романовых.
Рядом с ним стояла княжна Таисия в форме капитана-командора, с безукоризненной выправкой и сосредоточенным выражением лица. Я и Агриппина Ивановна заняли свои места по протоколу. Несколько офицеров высшего командного состава выстроились позади нас, образуя своеобразную живую стену.
— Поразительно, — пробормотал я, обращаясь к вице-адмиралу Хромцовой, пока мы ожидали появления «балтийцев». — В разгар гражданской войны мы всё равно находим время для всей этой церемониальной ерунды.
— Мне тоже не по душе эта ерунда, Александр Иванович, — тихо ответила она. — Однако, как показывает практика, именно в кризисные моменты ритуалы приобретают особое значение. Они напоминают о стабильности, о традициях, которые существовали задолго до нас и, надеюсь, продолжатся после.
— Должно быть, у вас в свое время было слишком много уроков этикета от нашего покойного императора, Агриппина Ивановна, — усмехнулся я.
— А у вас, видимо, слишком мало, — парировала она, не поняв шутку.
Наш разговор прервал звук открывающихся с легким шипение пневмо-дверей. Робот-церемониймейстер объявил:
— Вице-адмирал Арсений Павлович Пегов, командующий 1-ой «ударной» дивизией Балтийского космического флота! Вице-адмирал Яков Сергеевич Гревс, командующий 18-ой линейной дивизией Балтийского космического флота! Контр-адмирал Настасья Николаевна Зимина, командующая 17-ой «линейной» дивизией Балтийского космического флота!
Трое офицеров вошли в зал чеканным шагом, в белой парадной форме ВКС Империи. Дойдя до середины зала, они остановились и синхронно отдали честь.
Настасья Зимина была самой молодой из них — миниатюрная брюнетка, чья красота не могла скрыться даже под форменной фуражкой. Несмотря на возраст, звание и должность она сейчас стояла посередине. Арсений Павлович Пегов показался мне интеллектуальным человеком — тонкие черты лица, аккуратно подстриженная борода, проницательные глаза за тонкими очками. Его манера держаться выдавала в нём офицера, более привычного к тактическим схемам, чем к полю боя. Впрочем, трудно было представить командующего дивизией, не имеющего боевого опыта.
Яков Гревс, напротив, представлял собой полную противоположность — высокий, широкоплечий мужчина лет пятидесяти с проседью в волосах и квадратной челюстью. Классический типаж военного ветерана, напоминающий персонажей из старинных голофильмов о героях космоса. Его китель был украшен многочисленными наградами, среди которых выделялась «Звезда Героя» — высшая военная награда за исключительное мужество.
— Ваше Императорское Величество, — голос Зиминой звучал ясно и чётко, разносясь по залу. — От имени всех офицеров и экипажей Балтийского космического флота приветствую вас. Мы пришли, чтобы принести клятву верности вам и Империи в этот трудный час.
Иван смотрел на них с серьёзностью. Его взгляд внимательно изучал каждого из прибывших адмиралов, словно он пытался заглянуть им в душу и понять их истинные намерения.
— Благодарю вас за верность, адмиралы, — голос мальчика звучал на удивление твёрдо. — Мы рады видеть, что Балтийский космический флот по-прежнему остаётся опорой трона в это непростое время.
Зимина сделала шаг вперёд. Я невольно поймал себя на том, что с интересом изучаю контр-адмирала. В ВКС ходили разные слухи о Настасье Николаевне. Кто-то называл её чудом тактики, кто-то — безжалостным командиром, кто-то — красивой куклой, продвинутой по службе благодаря связям. Но глядя на неё сейчас, я по мимо того, что видел перед собой профессионала — уверенного, решительного, с тем особым командирским присутствием, которое нельзя подделать, ещё и прекрасную девушку.
— Ваше Величество, — начала Зимина, — от имени всех балтийцев я должна просить у вас прощения. После смерти вашего отца, императора Константина Александровича, мы не стали сразу тем оплотом, которым должны были быть. Введённые в заблуждение нашим покойным командующим Юзефовичем, мы оказались втянуты в водоворот гражданской войны.
Она на мгновение опустила взгляд, явно борясь с эмоциями, но тут же снова подняла голову:
— После гибели адмирала Юзефовича мы долго не решались выбрать сторону. Не потому, что сомневались в законности вашего правления, Ваше Величество. А потому, что исполняли приказ, данный нам вашим отцом — охранять рубежи Империи в системе «Сураж» от возможного вторжения американских флотов.
При упоминании «Суража» я вспомнил наш разговор с Хромцовой и императором перед появлением Суровцева. Забавное совпадение — я предлагал именно туда направиться, не подозревая, что наши пути с балтийцами пересекутся настолько скоро.
Пегов, стоявший чуть позади Зиминой, сделал шаг вперёд и продолжил:
— Ваше Величество, должен добавить, что решение о сохранении нейтралитета далось нам нелегко. После… инцидента с адмиралом Юзефовичем, — он явно избегал прямого упоминания обстоятельств гибели своего бывшего командующего, — мы оказались в сложной ситуации. Шереметев и его тихоокеанцы были объявлены героями, а мы… нас практически обвинили в поддержке заговора.
Гревс кивнул, подхватывая мысль:
— Балтийский флот всегда славился своей независимостью и преданностью идеалам, а не отдельным личностям. Именно поэтому мы не поспешили присоединиться ни к одной из сторон конфликта. Мы наблюдали, мы анализировали, мы ждали.
— И что же изменилось теперь? — спросил Иван с той прямотой, которая свойственна только детям и великим правителям.
Зимина обменялась быстрыми взглядами со своими коллегами.
— Ситуация изменилась, государь, — ответила она. — Основные ударные эскадры «янки» ушли в свой сектор после поражения Дэвиса в «Екатеринославской» и его ранения. Более того, до нас дошли сведения, что «мятежный» адмирал Итан Дрейк объявился в национальных звёздных дистриктах Американской Сенатской Республики и поднял мятеж против Сената.
При упоминании имени Дрейка я невольно вздрогнул. Итан Дрейк… Старый хитрый лис снова показал зубы. Мысленно я перенёсся на несколько месяцев назад, в систему «Бессарабия», где мы с Дрейком проводили совместные операции против наступающего 6-го ударного космофлота американцев. Вынужденный союз, неудобное партнёрство. Он использовал меня, я использовал его. Классическая ситуация временного перемирия перед лицом общей угрозы.
Дрейк был последним из лидеров «федератов», проигравших в минувшей гражданской войне дистриктов. После нескольких совместных операций я понял, что он просто использует меня и готов пожертвовать мною и моими людьми. Как только я осознал его игру, наше «сотрудничество» завершилось. В итоге после проигранного у перехода сражения адмирал Дрейк увёл свои немногочисленные корабли и надолго исчез с радаров.
И вот теперь этот старый лис снова в игре. Подняв мятеж в национальных дистриктах, он фактически оказал нам неоценимую услугу — американские флоты вторжения, те, что еще не были разгромлены и сохраняли достаточную боеспособностью, вынуждены были вернуться домой для подавления восстания. В разгар нашей собственной гражданской войны это было настоящим подарком судьбы.
— Адмирал Дрейк, — задумчиво произнёс Иван, и я удивился, откуда юный император знает это имя. — Отец рассказывал о нём. Он называл его «самым опасным из американцев, потому что единственный, кто мыслит не как американец».
Тася бросила на меня быстрый взгляд. Мы оба знали, что император Константин обладал уникальным талантом оценки людей. Его характеристики всегда были точны, иногда даже пугающе прозорливы.
— Совершенно верно, Ваше Величество, — подтвердил Гревс, явно впечатлённый познаниями мальчика. — И этот самый Дрейк в данный момент объединяет вокруг себя всех недовольных политикой Сената. Это даёт нам стратегическую передышку, но главное — это позволило нам принять то решение, которое мы должны были принять с самого начала.
Пегов выпрямился ещё сильнее, его голос зазвучал торжественно:
— Ваше Императорское Величество, «балтийцы» всегда были и будут верны законной власти. Мы присягали династии Романовых, и эта присяга священна для нас. Сегодня я, вице-адмирал Арсений Павлович Пегов, от имени 1-ой «ударной» дивизии Балтийского космического флота, клянусь в верности вам и Российской Империи!
— Я, вице-адмирал Яков Сергеевич Гревс, от имени 18-ой «линейной» дивизии Балтийского космического флота, клянусь в верности вам и Империи, — эхом отозвался Гревс.
Я наблюдал за этой сценой, пытаясь сохранить отстранённое выражение лица. Но внутри меня бушевали эмоции. Эти люди, эти корабли, эта сила — всё это теперь на нашей стороне. Возможно, теперь у нас действительно есть шанс.
Пока я размышлял, мой взгляд снова невольно вернулся к Зиминой. Было в ней что-то такое, что невольно притягивало внимание. Не просто красота — хотя она, безусловно, была красива — но и та внутренняя сила, которая ощущалась в каждом её движении, каждом слове.
Я вдруг понял, что мы с Настасьей учились в одно время в Нахимовском Училище ВКС. Она была на два курса младше, и, что странно, но я не помнил её тогда — вероятно, наши пути просто не пересекались в огромных учебных комплексах. Сейчас я почему-то жалел об этом. Интересно, какой она была тогда, до того как звёзды контр-адмирала легли на её плечи?
Тася, стоявшая рядом, легонько толкнула меня локтем в бок — почти незаметное движение, которое могли заметить только мы двое. Я перевёл взгляд на неё и увидел в её глазах смесь веселья и… Неужели княжна заметила моё внимание к Зиминой и ревнует? Эта мысль была одновременно забавной и тревожной.
Мы с Тасей всегда были друзьями, боевыми товарищами, союзниками в политических интригах — но не более того. По крайней мере, я всегда так думал. Сейчас, глядя на её лёгкую улыбку, я уже не был так уверен. Впрочем, лёгкая ревность к Зиминой с её стороны могла быть просто дружеской шуткой, которую я неправильно истолковал.
— Я, контр-адмирал Настасья Николаевна Зимина, — голос молодой женщины вернул меня к реальности, — от лица 17-ой «линейной» дивизии Балтийского космического флота, клянусь в верности вам, Ваше Императорское Величество, и вечной России!
С этими словами она, а вместе с ней Пегов и Гревс, опустились на одно колено перед юным императором. Этот жест, этот момент имел глубочайшее символическое значение. Высшие офицеры одного из старейших флотов Империи признавали власть восьмилетнего мальчика, подтверждая тем самым легитимность его правления.
Иван встал с кресла и сделал шаг вперёд. В этот момент, несмотря на свой возраст, он выглядел настоящим императором — прямая спина, поднятый подбородок, уверенный взгляд.
— Адмиралы Балтийского флота, — его голос звучал ясно и твёрдо. — Я принимаю вашу клятву верности и вашу службу. В эти трудные времена Империя как никогда нуждается в преданных и храбрых защитниках. Встаньте, ибо вы являетесь надеждой и опорой трона.
Зимина, Пегов и Гревс поднялись. На их лицах читалась смесь гордости, решимости и, кажется, облегчения. Выбор, который они сделали, был нелёгким, но правильным. Глядя на них, присягнувших на верность маленькому императору, я почувствовал, что наши дела налаживаются…
