Первый шок от неожиданного появления нашей группы у американцев прошел, при этом десяток их штурмовиков были, либо убиты, либо серьезно ранены. Но оставшиеся поняв, что русский отряд, возникший из неоткуда, не такой уж большой и страшный, быстро пришли в себя и контратаковали. Тут же посреди коридора анфилады завязалась кровавая свалка, где в ход шло все. Кто успевал применить стрелковое оружие — выпускал очередь в упор по врагу, кто мог дотянуться до импульсной гранаты — магнитил ее на бронескафандр своего противника, кто-то уже вовсю дрался на плазменных штыках и саблях в поединке…
Холодное оружие в такой свалке и суматохе было самым эффективным. Поэтому я тут же бросил в руки Полины винтовку, чтобы у той была возможность орудовать штыком, а сам выхватил свою любимую офицерскую саблю. Одновременно синим светом зажглись активированный штык и изогнутый клинок в моей руке. Мы оба ринулись в бой, уже не думая ни о каком отступлении. Да и возможности если честно такой уже не было, в этой ситуации когда рядом с тобой два десятка штурмовиков противника собирающихся в ближайшее время тебя убить, как-то не получается развернуться к ним спиной и начать убегать в смежные отсеки. Тут уже бьешься до конца, либо мы их, либо они нас… И, похоже, второе более очевидно…
Один за другим падали мои «отважные», беспощадно исколотые и разрубленные штыками американских морпехов. Тем более что у врага было серьезное численное преимущество — на каждого русского приходилось минимум двое солдат противника… Кто-то еще надеется, что у нас остались хоть какие-либо шансы на победу⁈
Я от злости, бессилия и боли при виде окровавленных тел моих бойцов, взревел как бешеный зверь и бросился на одного «янки», потом на другого, сея смерть и ужас вокруг. Не чувствовал я уже, ни страха, ни усталости… Клинок сверкал над головами несчастных американцев, в следующее мгновение опускаясь на их бронированные сферы, либо разрубая пластины их скафандров. Не задерживаясь на очередном пехотинце, ранив его или убив — без разницы, я тут же переходил к другому, стоящему ближе всех…
Мою яростную атаку поддержала Полина, всегда оставаясь за спиной и прикрывая огнем и штыком своего бешеного, вышедшего из-под контроля, адмирала. Американцы от неожиданности начали пятиться и жаться по сторонам, пытаясь уйти с пути двух русских берсерков, решивших умереть здесь и сейчас, прихватив на тот свет как можно больше своих врагов… Со стороны так и казалось, терять нам с Полей было уже нечего, все равно были окружены, так что только вперед!
Неожиданно, переступая через тело очередной своей жертвы, я наткнулся на достойного поединщика и тут же его узнал. Передо мной вырос тот самый офицер контрабордажной команды авианосца «Тикондерога», с которым я вел переговоры о заложниках адмиралах и безопасной для меня и моих солдат эвакуации с флагмана 21-ой дивизии. Тогда мне этот огромного устрашающего вида штурмовик, Ронни, кажется, его зовут, показался недалеким и нерешительным. Что нельзя было сказать про этого морпеха в бою.
Я почувствовал это практически сразу, как только моя сабля коснулась штыка винтовки пехотинца. Во-первых, тот легко и непринужденно парировал мой резкий и для многих противников неотразимый по скорости выпад. Еще один удар с другого направления — и снова блокировка, будто ничего особого не происходит. Ронни даже успел мельком мне улыбнуться — мол не на того напал…
Добро, если ты такой прям профи в рукопашной схватке, давай увеличим интенсивность наших движений, — разозлившись, подумал я и обрушил на американца шквал ударов и выпадов безостановочно сыпавшихся на него с разных сторон. Офицер по прежнему продолжал блокировать их все и даже пытался контратаковать пару раз, но безрезультатно. Однако к моему облегчению через некоторое время Ронни все же стал пятиться назад, и ехидная ухмылка исчезла с его физиономии, это значило, что все-таки парень не выдерживает и сейчас поплывет…
Ты думал, проткнешь адмиралишку и дело с концом, — все больше распалялся я, усиливая до максимума нажим, — нет, брат, промашка вышла и сейчас ты присоединишься ко всем лежащим на полу «янки»…
Без лишней скромности могу сказать, что я хорошо владею холодным оружием… Все равно скромно получилось. Нет, я отлично владею саблей, это доказано бессчетным количеством выигранных поединков, в том числе с лучшими мастерами клинка в Империи и за ее пределами. Навряд ли ваш покорный слуга стоял сейчас здесь, если учесть, что дуэлей в моей жизни насчитывалось больше сотни и в основном все — поединки чести, то есть смертельные…
Поэтому я был уверен в своей победе и уже предвкушал ее. Ну а что, напоследок перед смертью не рядового космопехотинца разрубить пополам, а хотя бы вот такого бравого офицера! Однако моим кровожадным намерениям неожиданно помешали…
Бедолага Ронни, вспотевший от страха и усталости, практически был прижат к переборке, отчего еще больше потерял возможность свободы движений. Оставалось завершить начатое всего парой выпадов без возможности американца их парировать…
