Неожиданно страшная боль пронзила мою правую ногу в районе бедра. Я остановился и обернулся. В ноге торчал штык, подкравшегося ко мне незаметно сзади одного из штурмовиков Ронни. Плазменный клинок пробил насквозь ножной пластины скафандра и вышел с другой стороны…
— Твою же мать! — я рухнул на одно колено…
Последним движением, которое было возможно в данной ситуации, стал мой резкий выпад саблей наотмашь по рукам штурмовика, вонзившего в меня штык. Обе верхние конечности несчастного благополучно отделились от остального тела и орущей от боли головы и разлетелись по углам анфилады, такой силы оказался удар. А как он хотел? Я тебе не шашлык, насаживать меня на шампур!
Радость от мести была недолгой, потому как в следующую секунду клинок Ронни пришелся точно по эфесу моей сабли, и та отлетела на несколько метров в сторону. Стоя на одном колене я не мог сопротивляться и, понимая безысходность ситуации, скорее позволил выбить у себя из рук оружие. Махать сабелькой, разрезая воздух, когда ты даже не в силах подняться, и окружен полудюжиной космопехов «янки» — дело безнадежное.
Ронни победно ухмыляясь, движением пальцев открыл триплексное забрало моего шлема. Видимо выражение лица русского адмирала его чем-то не устроило, может, не было в глазах испуга, не знаю. Поэтому тут же мне в физиономию прилетел удар наотмашь.
Почему мне последнее время постоянно попадает по голове, причем бронированными перчатками⁈ Сначала эта бесноватая — османская мадм, там на астероиде-колонии, вмазала мне от души, теперь вот этот громила! Хотя последний мог бы и голым кулаком из меня дух выбить. Нет же, надо обязательно чуть ли чтобы не мозги наружу! О своем недавнем полете в иллюминаторную панораму мостика «Одинокого» я вообще не хочу вспоминать, до сих все плывет перед глазами. Или это уже от удара Ронни?
Не удержавшись, я рухнул на пол анфилады, однако сознание в этот раз не потерял. Даже особо не пострадал, перчатка американца попросту не влезла в шлем — в общем, моему лицу досталось по касательной. Рухнув на пол, я успел окинуть взглядом ближайшее пространство. Что там стало с остальными?
К сожалению, увиденное представляло ужасную картину. Все операторы «Афины», которых Аристарх Петрович послал со мной, были мертвы. Я стал искать глазами, может кто-то еще сражается и уцелел. Похоже нет, только лежащие в разных позах остывающие тела молодых русских парней и девченок, для которых этот бой оказался первым и последним в жизни. Как больно было это видеть!
— На что ты рассчитывал, адмирал? — склонился но до мной Ронни, будто угадывая вопрос, который я сам себе должен был задать в первую очередь. — Ты действительно решил, что вот с этими сопляками сможешь остановить лучшую абордажную команду 21-ой дивизии⁈ Я думал, ты окажешься более разумным…
— Чья бы корова мычала, — проговорил я, проверяя языком, все ли зубы на месте, слизывая с губ кровь и приподнимаясь на одной руке.
Пока этот интеллектуал завис, анализируя, что выдал ему синхронный переводчик, я сумел повернулся и заглянул себе за спину. О, радость! Оказывается не один я живой, Полинка брыкалась метрах в десяти от меня, отчаянно стараясь скинуть с себя сразу троих навалившихся сверху «янки».
— Эй, петухи, а ну-ка слезли с моего бойца! — крикнул я в сторону пытающихся обезвредить казачку, штурмовиков. А что мне оставалось еще? Только говорить, сделать то все равно ничего не мог.
— Что это за скотный двор? — Ронни так и не разобрался с переводом, решив, что русский повредился головой и несет всякую чепуху. — Давай, вставай! — двухметровый американец, плюс эндоскелет, подняли меня с пола, как пушинку, несмотря на то, что вообще-то я тоже был в скафандре. — Стой и не шатайся!
— Ну, извини, пожалуйста, — ответил я, почти не чувствуя правой ноги и качаясь, как на ветру.
Медицинская аптечка, закрепленная на моем теле, уже вовсю вибрировала и щелкала уколами. По крайней мере, боль изначально пронзившая ногу — утихла, да и голова оставалась ясной. Хотя последнее может быть от ненависти, переполнявшей меня сейчас. А вообще, медаптечка — отличная вещь! Что бы мы вообще делали без этого чудесного аппарата, передохли бы все уже в бесконечных рукопашных⁈
— Скажи своим людям, чтобы не оставили девчонку в покое! — приказным тоном обратился я американскому офицеру.
— Иначе, что⁈ — усмехнулся тот. — Руки давай сюда…
Ронни ловко застегнул на моих запястьях магнитные браслеты-наручники, спасибо хоть не за спиной.
— Никто не трогает твою девку, — сказал штурмовик и повернулся к своим парням, все еще барахтающимся на полу и пытающихся справиться с маленькой, но юркой Полей, которая материла тех последними словами. — Эй, Снуппи, какого черта⁈ Что вы там возитесь?
— Сэр, эта сука верткая, как змея! — послышался голос вспотевшего Снуппи.
— Так дай ей прикладом по голове, — предложил Ронни.
— Даже не думай, гаденыш! — я обернулся к Снуппи и прожег того взглядом.
