Мне только и оставалось, как горько усмехнулся, вспоминая нашу недавнюю беседу с Фёдором. Я как дурак, пытался доказать генералу очевидные вещи о возможном нападении американцев, а он и так знал об этом не хуже меня. Конечно же, Волынец со своим опытом и невероятным чутьём не мог не догадываться что вторжение в «Бессарабию» неминуемо. Вот почему его крепость, вроде бы стоящая глубоко в тылу, оказалась до отказа забита всем возможным вооружением. Старик держал руку на пульсе и знал, что враг обязательно придёт. Теперь, осознав это, я даже мог поспорить, что нахождение «Измаила» в этой системе было не случайно, и Фёдор Афанасьевич лично приложил руку для того, чтобы руководство флота поставило его крепость именно сюда. Да, теперь всё вставало на свои места…
Но невероятный факт, что мой друг послал на верную гибель того самого капитана, о котором он говорил… В этот бессовестный поступок я поверить не мог, или верней сказать, не желал верить. Даже если принять за правду всё то, о чём говорил Волынец про свои семейные дрязги — так подло и мелко действовать в отношении этого капитана?!
Нет, Волынец, которого я раньше знал, просто бы вызвал этого молодца на поединок. А скорей даже не дожидаясь дуэли, вытряс бы из бедолаги, всю его душонку. Что же произошло с таким храбрецом и бесстрашным воином, как наш генерал, если он поступает совершенно по-иному?
То, что у Ильяшенко и его «Зоркого» не было шансов на спасение, я практически не сомневался…
Да и если бы только этот капитан… А шесть десятков моряков с нашего эсминца? Их матерям ты как будешь смотреть в глаза, а Фёдор?!
Меня аж передёрнуло от нарастающей злости…
«Одинокий» находился в пути уже шесть стандартных часов. За всё это время на радарах крейсера появилось всего два объекта. И одно, и второе судна принадлежали транспортным компаниям и шли параллельным нам курсом, направляясь в тот же сектор. Кораблей навстречу мы так и не обнаружили. Безусловно, это было ещё одним косвенным доказательством моей догадки, что с искомым межзвёздным переходом было что-то не так.
Врата на «Мадьярский пояс» являлись крупным логистическим коридором, сквозь который ежесуточно курсировало до нескольких десятков больших и малых кораблей. Не могло быть такого, что на маршруте на протяжении долгого времени нам не повстречался ни один из них. Теоретически это могло произойти, если таможенная станция на время прекратила приём грузов и закрыла переход, а это могло случиться только в результате чрезвычайной ситуации.
Что ж, до ТС-4 оставалось не более четырёх часов лёта, поэтому скоро мы всё узнаем. Я не планировал подходить к станции слишком близко. Хорошенько просканировав её с безопасного расстояния, можно было с большой долей вероятности определить, подвергался ли данный гражданский объект захвату или какому-либо другому воздействию. Если наши враги уже побывали там, это будет заметно «невооружённым» взглядом. Мне же, главное, было получить доказательства присутствия иностранных военных кораблей, ну и конечно по возможности, найти наш эсминец. Оставалась небольшая надежда на то, что «Зоркий», вовремя распознав опасность, всё-таки смог вырваться из ловушки. А в том, что сети уже были расставлены, я практически не сомневался. Однако моим планам не суждено было осуществиться…
Крейсер, не переставая, продолжал шарить радарами дальнего обнаружения по безжизненному пространству космоса. Неожиданно, на его мониторах появился слабый сигнал.
— Это не сканеры, — предупредила меня Алекса, — Сигнал радиомаяка… Снова код 2-13…
— Не слишком ли часто за последние сутки мы получаем сигнал бедствия, — задумчиво произнёс я.
— Снова нападение пиратов? — спросила моя помощница.
— У них что, здесь весь клан прописался? — недоверчиво сказал я. — Нет, это маловероятно, да и Го Фэнь не смог бы, не поведать мне об этом… Скорей всего, это те, кого мы ищем…
— Эсминец?
Вскоре радары нашарили и сам источник сигнала. Сомнений теперь не осталось, о помощи просил именно «Зоркий». Корабль пульсирующий тусклым светом на трёхмерной карте не двигался и не подавал никаких признаков жизни. Код-сигнал бедствия шёл не напрямую из рубки, а его подавал один из «чёрных» ящиков корабля. Я объявил боевую тревогу и «Одинокий» мгновенно ожил. Тишину нарушили дежурные офицеры, молчаливой толпой ввалившиеся на мостик. Вошедшие офицеры тут жезаняли свои места и включились в работу. Возникшее было у всех нас чувство радости от того, что обнаружили наших, очень быстро сменилось разочарованием и горечью…
Подойдя ближе, сканеры спроецировали на главный экран жуткую картину. В корпусе безжизненно плавающего корабля зияли огромные оплавленные пробоины от десятков попаданий плазменных орудий. «Зоркий», буквально был разорван на две практически равные части, державшиеся друг за друга лишь на остатках броневой обшивки.
— Высылаем спасательную команду, господин контр-адмирал? — вопросительно посмотрела на меня Алекса.
— Обязательно, — кивнул я, — но прежде…
Я включил связь со своим командиром палубников:
