— За «Одинокий» не беспокойся, — улыбнулся я. — Ты видишь, с какой скоростью он идёт? Ни один вражеский корабль не сможет его догнать. Я же в свою очередь обещаю, что не буду ввязываться в артиллерийскую дуэль, если такая встреча произойдёт. А летишь ты со всей эскадрильей за тем, что сразу после прибытия к крепости, займёшься одним очень важным делом…
— Каким?
— Все транспорты с силовыми установками, сравнимыми по мощности с крейсерскими, должны быть отконвоированы к «Измаилу», — ответил я. — Я сказал «отконвоированы», по отношению к тем судам, капитаны, либо владельцы которых, не захотят выполнять распоряжение генерала Волынца и не пожелают быть реквизированными, хотя бы даже на время… Я этих людей отчасти понимаю, никому не охота отдавать свой корабль, на котором ты работаешь и зарабатываешь, в руки каких-то военных… Война пришла в их дом неожиданно, поэтому многие могут по шумок саботировать наши планы.
— Они, как владельцы крупнотоннажных судов, прекрасно знают, что их корабли могут быть реквизированы в случае необходимости, — пожала плечами Наэма. — Это стратегический транспортный ресурс, который Империя вправе изъять и использовать по своему усмотрению… Пусть радуются, что не навсегда забираем их баржи…
— Слышу твою решимость в голосе, и поэтому именно тебя и твоих «соколов» посылаю в помощь коменданту «Измаила», — сказал я. — Только прошу, без лишней агрессии. Не забывай, это, прежде всего гражданские люди, веди себя с ними корректно…
— Поняла, за неповиновение не расстреливать…
— Правильно поняла…
— Хорошо, сделаем, шеф… Но как быть с самим генералом? Будет ли он выполнять ваш приказ о начале эвакуации крепости? — спросила Белло. — По тому, каким он мне показался при нашей первой встрече — этот человек не из тех, кто любит подчиняться, тем более флотским…
— А вот его, если он заартачится, разрешаю пустить в расход, — пошутил я, выключая связь.
Я был уверен, что принимаю верное решение, посылая Белло вперёд, она быстра на действия и чётко выполнит мой приказ — к прибытию «Одинокого» к Тире, в секторе крепости уже будут стоять «буксировщики». Только хватило бы мощности всех их двигателей, чтобы разогнать «Измаил» до нужной скорости. И ещё, не сцепилась бы Наэма снова с Дибич, ведь конфликт между ними оставался так и не улажен. Хотя майор пообещала мне не драться, а её обещаниям я привык верить… Ладно, как-нибудь разберутся, в любом случае девчонкам сейчас будет не до этого — война же началась…
За адреналином и напряжением последних часов я как-то не успел ещё осознать, что началась именно — война. Настоящая, страшная, перемалывающая в своих железных жерновах миллионы человеческих жизней. Война принципиальная, между теми, кто давно её хотел и готовился к ней. От этого приходило понимание, что крови и боли скоро будет так много, как возможно не было никогда до этого.
Американские адмиралы не раз хотели поставить зарвавшихся «раски» на место. Российские эскадры в составе союзных экспедиционных корпусов на протяжении двух десятков лет постоянно портили им победные реляции. В военных кампаниях против своих врагов, американцы регулярно вынуждены были встречаться с нашими кораблями. Российская Империя, не вступая в открытое противостояние с флотами АСР, помогала государствам, противостоящим Сенату, всеми возможными способами, включая собственные экспедиционные боевые группы.
Каждый капитан американского флота знал, что если на трёхмерных тактических картах среди вражеских эскадр светятся изумрудные треугольники русских крейсеров — сражение будет тяжёлым и упорным до предела. Российские корабли были первыми в атаке и последними из тех, кто покидал сектор боя, в случае проигрыша их союзников. Редко когда русских удавалось наголову разбить — даже в момент поражения они были крайне дисциплинированы и спокойно и уверенно отступали, ведя заградительные арьергардные бои.
Для Дэвиса, для Дрейка, да и для других адмиралов, наши эскадры постоянно были, как кость в горле. Вроде основной их противник уже разбит и вот-вот выкинет белый флаг, но тут снова появляются сумасшедшие «раски» и всё портят. Своим примером стойкости и отваги собирают вокруг себя разбитые союзные дивизии и сражение разгорается с новой силой.
Так происходило, и во время Войн Лиги, когда Дэвис ломал через хребет независимые европейские звёздные республики, так происходило и при вторжении в системы Арабского Халифата — постоянно русские корабли были на острие сопротивления. Самым раздражающим фактором для американцев являлось то, что они не имели возможности полноценно наказать своих противников — открытой войны между АСР и Российской Империей не было и сражения между нашими флотами носили локальный характер. Мы при необходимости всегда могли «нырнуть» в свои национальные системы, если сильно припекало, и американцам приходилось разворачиваться и уходить не с чем, проклиная мирный договор между нашими державами.
