— Непосредственной опасности для гражданских — нет, — заявил я. — Тира-7 и вся звёздная система вынужденно перейдут под контроль оккупантов. В данной ситуации это неизбежно…
— Нет опасности?! — усмехнулся Волынец. — Скажи это янычарам, штурмовые команды которых уже готовы пачками вырезать наших людей…
— Ничего такого не будет, — отрицательно покачал я головой. — Если османы и захотят что-либо подобное выкинуть, американцы им не позволят этого сделать. Пусть «янки» нам и кровные враги, но это нам — флотским, а с мирными жителями они будут обращаться цивилизованно… И уж конечно, быстро поставят своих союзников на место…
— Ты в этом так уверен, будто присутствовал на совещаниях у Дэвиса и Дрейка, — неудачно пошутил генерал. — Ничего не будут они делать для защиты колонистов…
— Хорошо, допустим, ты прав, и «резня» на Тире случится, — сказал я. — И скажи мне на милость, каким образом крепость сможет этому помешать? Останешься на орбите планеты и будешь один отстреливаться сразу от нескольких дивизий?! Как твоя смерть и смерть твоего гарнизона помешают планам наших врагов?
— Если «Измаилу» суждено погибнуть, то я и мои люди на это готовы! — решительно заявил Фёдор Афанасьевич. — В каком секторе пространства это произойдёт, и в какое время — не имеет особого значения. Я предпочту это сделать, непосредственно защищая мирную планету, нежели где-то в глубинах космоса, убегая от врага, как поджавшая хвост собака!
— В том то и дело, что место и время, имеют в данный момент ключевое значение, — я не поддержал порыв моего товарища героически погибнуть в противостоянии с превосходящими силами противника. — Все мы готовы отдать свои жизни за Империю, за это деньги и получаем. Только погибнуть как народный герой — это одно, а вот постараться выжить и победить своего врага — это совсем другое, гораздо более трудновыполнимое… Я понимаю твои чувства и разделяю их, но сейчас мы не имеем права на подобную слабость. Да, да, не мотай головой, то, что ты предлагаешь, называется именно слабостью… Пойми, чем хладнокровней и расчётливей мы с тобой будем действовать, тем больший вклад внесём в будущую победу!
Волынец молчал, насупившись, изредка поднимая на меня тяжёлый взгляд из-под своих густых бровей. Как его горячая натура не сопротивлялась, но разум подсказывал генералу правоту моих слов.
— Говори, что у тебя на уме, — наконец выдавил он из себя, окончательно совладав с эмоциями.
— Зачем рассказывать, ты и сам всё прекрасно знаешь…
— Уходить к переходу на «Тавриду»? — он вопросительно посмотрел на меня, высказывая мысли вслух. — А мы успеем туда? Есть ли смысл?
— Это единственно верное решение, — сказал я. — А для того чтобы успеть, нам необходимо в кратчайшие сроки начать транспортировать туда крепость. И если бы ты не был таким упрямым и горячим, то Наэма уже сейчас бы волокла «Измаил» по направлению к переходу… А вместо этого мой командир эскадрильи сидит в камере, лишь за то, что добросовестно выполняла свою работу!
— Да ничего с ней не случиться, переживёт, — буркнул Волынец, недовольный тем, что его отчитывают и пытаются пристыдить. — К тому же она сломала руку одному из офицеров военной полиции, когда её задерживали — та ещё штучка… Но ты зря беспокоишься — корабли которые она начала реквизировать до того как попала в карцер, до сих пор стоят вблизи крепости и в принципе, находятся у меня под рукой…
— Отлично, — обрадовался я, — заправляй данные транспортники горючим, если есть такая необходимость и подводи к «Измаилу» для стыковки… Сколько судов там у тебя стоит?
— Шесть, — ответил Волынец, посмотрев на карту.
— Мало, — сказал я, немного подумав и примерно подсчитав суммарную мощность двигателей гражданских транспортов. — Ладно, «Одинокий» будет — седьмым… Я тоже впрягусь в упряжку… Ожидай, скоро буду у тебя и мы всё детально обсудим…
Я первым выключил канал связи, оставив Фёдора переваривать информацию и не желая дольше продолжать этот тяжёлый для меня разговор. Пусть побудет наедине со своими мыслями, может поймёт, как действовать правильно…
— Направляемся к «Измаилу», — отдал я распоряжение Алексе, а сам стал просматривать данные сканеров о тех судах, что сейчас окружали крепость.
Ну, в принципе, «лошадиных сил» должно хватить, чтобы сдвинуть крепость. Но вот до какой скорости мы её разгоним? Сейчас проверим опытным путём…
— Так, а где мои «соколы»? — вслух спросил я сам себя, внезапно вспомнив слова Волынца о том, что Наэма прохлаждается в камере. — Алекса, где наша эскадрилья?
— Сейчас посмотрю, — ответила девушка, начав сканировать весь ближайший сектор пространства. — Пока не нахожу…
Не мог же Фёдор пересажать по казематам всех моих пилотов, — пронеслось у меня в голове, — не хватит у него ресурсов, чтобы переловить их в космосе…
— Нашла, — сказала Алекса, повернувшись ко мне. — Наши истребители не были видны для сканеров, потому что находились на обратной стороне крепости, а сейчас вышли из «мёртвой» зоны…
— Все они там?
