Великолепный «Париж» прослужил России недолго, но славно. Он участвовал в памятном Синопском сражении 18 ноября 1853 года, во время которого турецкая эскадра Осман-паши (16 кораблей, 510 орудий) была атакована и уничтожена огнем артиллерии русской эскадры под командованием вице-адмирала П. С. Нахимова, отмечавшего смелые и расчетливые действия «Парижа».
У большинства построенных при Лазареве кораблей оказалась общая судьба — в 1854–1855 годах они были затоплены во время обороны Севастополя, послужив преградой неприятельским судам, а снятые с них орудия били врага с крепостных стен города. Трагическое решение для флота, но спасительное для города.
Значительная часть затопленных судов, практически парализовавших судоходство в бухте, в 1857–1859 годах была поднята. При этом многие корабли удалось отремонтировать и вернуть в состав флота, но большинство поднятых судов восстановлению не подлежало.
Как видим, М. П. Лазарев фактически заново создал Черноморский флот. В ноябре 1850 года Россия имела на Черном море 212 кораблей и судов, в том числе: «16 линейных кораблей, 8 фрегатов, 13 военных пароходов, 55 легких парусных кораблей, 33 судна гребного флота, 14 пароходов портовых и для сообщений между портами, 70 других портовых судов, в постройке 2 корабля и 1 шхуна»{338}.
Стоит подчеркнуть особо, что до прихода М. П. Лазарева, точнее к началу 1834 года, из 12 линейных кораблей Черноморского флота лишь 120-пушечная «Варшава» могла считаться современной, остальные же либо устарели, либо пришли в негодность.
23 декабря 1847 года начальник корпуса корабельных инженеров в Николаеве полковник Иван Дмитриевич Воробьев подписал сводную ведомость введенных улучшений в кораблестроении и оборудовании судов Черноморского флота за период с 1834 по 1847 год:
Все корабли и другие суда Черноморского флота строятся по новейшим планам, утвержденным главным командиром. Красота наружного вида, скорость хода и прочие достоинства мореходных качеств новейших кораблей известны каждому морскому офицеру, и Кораблестроительный комитет считает излишним исчислять в подробности достоинства их, как факт, доказанный самим опытом и не подлежащий никакому опровержению. Одним словом, флот Черноморский с 1834 года получил во всех частях его совершенное преобразование и представляет доказательство великих попечений начальствующего им [господина] главного командира{339}.
Следует особо отметить, что именно Михаил Петрович начал полную модернизацию кораблестроительной отрасли. При нем в 1838–1840 годах были закуплены в Англии крупные партии механического оборудования, над адмиралтейскими эллингами возвели крыши. Из турецкой контрибуции за войну 1828–1829 годов император Николай I отпустил Севастополю один миллион рублей.
Крупным делом М. П. Лазарева стал перевод в Николаев литейного завода из подлежащего ликвидации Херсонского адмиралтейства. Поддерживать старый завод в рабочем состоянии в Херсоне при большом удалении от Николаева было трудно. И вот оттуда в Николаев доставили оборудование, материалы и мастеровых завода.
Характерно, что в период командования М. П. Лазаревым Черноморский флот как в технике кораблестроения, так и в организации службы оказался впереди Балтийского флота, лишенного единой власти.
Это может показаться удивительным, но ни один корабль не закладывался на верфях и не спускался на воду без личного одобрения Михаила Петровича. Он постоянно «держал под своим личным контролем все строившиеся корабли», он лично добивался того, «чтобы по тактико-техническим показателям они отвечали самым высоким требованиям судостроения того времени», а порой он сам «вносил существенные изменения в проекты кораблей с целью улучшения их конструкций»{340}.
Глядя на этого уже немолодого адмирала, наполненного энергией созидания, требовательного и в то же время исключительно внимательного и к военным, и к гражданским лицам, полного сил и грандиозных планов, было нелегко представить, что у него за плечами три кругосветных плавания, открытие Антарктиды, две войны и многие боевые походы.
При М. П. Лазареве все подрядчики кораблестроения были взяты под жесткий контроль. И сам Михаил Петрович лично два раза в неделю ездил на места, чтобы наблюдать за строительством судов. Что же касается Рафаловича, Серебряного и им подобных, то они продолжили строить корабли, но уже на совсем других условиях.
Об этом Михаил Петрович писал так:
