А 15 апреля 1951 года, когда еще не знали об этом печальном событии, в Вену было отправлено письмо великого князя Константина Николаевича об избрании М. П. Лазарева почетным членом Русского географического общества:
«Михаил Петрович!
Состоящее под моим председательством императорское Русское географическое общество, желая доказать глубокое уважение свое знаменитому адмиралу, избрало [Ваше Высокопревосходительство] в свои почетные члены.
С особенным удовольствием сообщая вам об этом избрании и препровождая при сем диплом на помянутое звание, мне приятно уверить вас, что самое искреннее желание мое заключается в том, чтобы Всевышний облегчил страдания ваши и продлил вашу жизнь на пользу русского флота, который давно уже привык видеть в вашем имени украшение своей летописи»{382}.
Увы, адресат это письмо уже не получил…
Известие о смерти адмирала Лазарева поступило от австрийского генерального консула в Одессе Людвига Леопольда Гутмансталя: «11 апреля скончался в Вене адмирал Лазарев, обряд погребения его совершен был с большой торжественностью в церкви императорского Российского посольства в Вене 13-го числа в присутствии эрцгерцогов австрийских Вильгельма и Эрнста и при многочисленном собрании австрийских генералов, штаб- и обер-офицеров и всех войск, в Вене находящихся. По окончании отпевания восемь унтер-офицеров в трауре из полка Мариасси вынесли гроб из церкви и поставили надроги. Печальная процессия двинулась от церкви в следующем порядке: впереди — дивизион кирасир, за ним — шесть орудий при батальоне пехоты, потом дивизион гренадеров, за которыми следовали ордена, певчие, духовенство и, наконец, гроб. Позади гроба ехал верхом рыцарь в черных латах, шло семейство покойного и члены нашего посольства; за ними Их Высочества эрцгерцоги австрийские Вильгельм и Эрнст, весь венский генералитет, пехота и артиллерия. По выходе из городских ворот за гробом последовали на кладбище только два дивизиона кирасир, а прочие войска, выстроившись на гласисе, произвели прощальный салют из 36-ти пушечных выстрелов»{383}.
15 апреля 1851 года Владимир Иванович Истомин, сопровождавший М. П. Лазарева в поездке в Вену, также отправил сообщение своему брату с подробностями похорон адмирала. В нем, в частности, говорилось, что на другой день после смерти адмирала Истомин был потребован к российскому посланнику при австрийском дворе, который объявил, что австрийский император желает «воздать праху покойного воинские почести соответственно его званию»{384}.
Повторив уже изложенные выше подробности церемонии, В. И. Истомин далее писал: «<…> Церемониал кончился, и тело адмирала поставили в капеллу до отправления его в Россию. Я до сих пор не знал, что без Высочайшего разрешения не дозволено ввозить покойников в наши границы, и, признаюсь, был очень встревожен, когда барон Мейендорф мне объявил об этом. Пока его депеша дойдет в Петербург, пока там доложат и Высочайше разрешат, пока разрешение это придет в Вену, пройдет добрый месяц. Все это время вдова адмирала с детьми должна проживать в Вене; а денег, как вам известно, адмирал не копил. Все это, повторяю, меня очень встревожило, и я стал просить господина посланника, нельзя ли каким-нибудь образом умалить обыкновенный срок проживания в ожидании ответа из Петербурга на его представление. Барон Мейендорф мне ответил, что все, что он может сделать в этих обстоятельствах, заключается в том, что он будет просить, чтобы из Петербурга разрешение на ввоз тела покойного адмирала в Россию отправили в Николаев, откуда пришлют или пароход в Галац, или же, если это найдут неудобным, разрешение; а мы между тем отправляемся отсюда на Дунай в Галац, откуда, если не найдем казенного парохода, а одно лишь разрешение, пойдем на пакетботе парохода «Петр Великий» в Одессу, и уже оттуда препроводим покойного адмирала в Севастополь для окончательного предания земле.
Барон Мейендорф точно таким образом и поступил, и от 11 (23) его представление пошло в Петербург; но скоро ли оттуда пойдет разрешение, предвидеть не могу»{385}.
Однако по просьбе супруги Михаила Петровича, «невзирая на препятствия со стороны закона», высшая австрийская власть позволила перевезти останки покойного в Россию. Точнее, в Севастополь, в город, который был предметом особых его трудов и забот, в место, где была сосредоточена жизнь Черноморского флота.
2 мая 1851 года, в 12 часов дня, прах М. П. Лазарева в металлическом гробу был перенесен с австрийского пакетботного парохода, на котором его доставили в Галац, на русский пароход «Силач».
Далее «Силач» двинулся из Галаца к устью Сулинского рукава Дуная. Там его ожидали два других военных парохода — «Владимир» и «Громоносец» (тот самый, на котором покойный постоянно совершал в последние годы плавания).
4 мая пароход «Силач» подошел к борту парохода «Владимир», ведя на буксире два катера, на одном из которых находился гроб, окруженный офицерами, а на другом — супруга и дочь адмирала с сопровождавшими их лицами.
