Конечно же, у Верха было то преимущество, что он был намного старше Корнилова, но при этом бывший директор маяков и член Адмиралтейств-совета никогда не командовал не только эскадрами, но вообще ни одним линейным кораблем. Однако именно ему доверили теперь Черноморский флот! Пока исполняющим обязанности, впредь до особого распоряжения.
Суть подобного решения проста: М. Б. Берх был старше не только по возрасту, он был генерал-лейтенантом корпуса флотских штурманов, то есть он был старшим и по званию. Соответственно, назначение Верха возложило на Корнилова всю тяжесть ответственности за боевую готовность Черноморского флота, не давая ему фактически никаких прав.
Со своей стороны В. А. Корнилов, зная о недостатке средств у Лазарева, когда принес Михаилу Петровичу бумаги на подпись, решился между другими бумагами положить и требование всего его денежного содержания за год вперед, чтобы не затруднять казначейство высылкой этого жалованья по частям, так как, в силу высочайшего рескрипта, Михаил Петрович был уволен с сохранением полного содержания. Однако Корнилов «ошибся в своем предположении. Несмотря на ужасную слабость, адмирал прочел все бумаги, принесенные к нему, и, дойдя до требования жалованья вперед за целый год, был обижен действием Корнилова и слабым голосом сказал: «Человек в моем положении может надеяться прожить только два месяца, а потому потребовать жалованье за два месяца»{378}.
По другой версии, он сказал: «Отсчитайте на несколько месяцев, более мне уже не понадобится, так зачем же разорять государство!»
В этой фразе весь Лазарев…
А вот что написал в личном письме адмиралу император Николай I, узнав о его болезни:
Михаил Петрович!
С искренним соболезнованием узнал о расстроенном состоянии вашего здоровья. Я поручил начальнику Главного морского штаба выразить вам как участие мое, так и желание, чтобы вы поспешили прибегнуть к врачебным пособиям для восстановления ваших сил. Усматривая из вашего к нему отзыва, что, несмотря на утомление вас болезнью, вы продолжаете неослабно заниматься делами, я опасаюсь, чтобы труды, для которых по свойственной вам ревности к любимому вами делу вы не щадите себя, не усугубили болезни…{379}
В конце письма сообщалось, что для лечения выделено две тысячи рублей серебром, не требующих никакого отчета за их использование.
Таким образом, только вмешательство императора Николая I заставило Михаила Петровича в начале 1851 года отправиться в Вену на консультацию с тамошними медицинскими знаменитостями.
Адмирала сопровождали жена Екатерина Тимофеевна, дочь Татьяна Михайловна и будущий герой Севастопольской обороны, его помощник и ученик В. И. Истомин, а также царский лейб-медик.
Но в Вене болезнь «приняла страшные размеры, и не оставалось никакой надежды спасти жизнь Лазарева. Окружающие адмирала и в особенности В. И. Истомин, горячо им любимый, упрашивали его написать письмо государю и поручить ему свое семейство. «Я никогда ничего в жизнь мою ни у кого для себя не просил и теперь не стану просить перед смертью»{380}.
Таков был ответ Михаила Петровича на эти просьбы.
А тем временем он настолько ослабел, что хирурги, среди которых был знаменитый доктор медицины Христиан Теодор Бильрот, отказались его оперировать. Болезнь развилась до такой степени, что адмирал почти не мог принимать никакой пищи.
21 февраля 1851 года Михаил Петрович составил завещание.
Приняв намерение отправиться за границу для лечения одержимой меня болезни я, в полном сознании здравого ума и твердой памяти, признал за благо, на случай смерти моей, завещать сим любимой мною супруге моей — Екатерине Тимофеевне Лазаревой, урожденной Фан-дер-Флит, все мое движимое и недвижимое имущество, а также все капиталы с процентами{381}.
11 (23) апреля 1851 года главный командир Черноморского флота и портов и губернатор Севастополя и Николаева адмирал Михаил Петрович Лазарев скончался. Он умер, ни разу не обнаружив никаким знаком своих ужасных страданий.
Ему было всего 62 года.
