Абсолютно иммунными к харизме и ораторскому таланту Гитлера оказались такие выдающиеся политики, как испанский генералиссимус Франциско Франко и министр иностранных дел России Вячеслав Молотов. Напрасно фюрер в октябре. 1940 года отправился на французско-испанскую границу, чтобы при помощи ораторского искусства убедить Франко вступить в войну. В ноябре 1940 года Гитлер направил свою риторику на остановившегося в Берлине министра иностранных дел России, который приехал для подписания пакта трех сил. Фюрер говорил о «гигантской массе мирового капитала, которую сейчас нужно просто поделить». Когда он хвастливо разглагольствовал, что британская империя близится к своему падению, бомбардировка британских военно-воздушных сил (Royal Air Force) заставила собеседников укрыться в бомбоубежище, где Молотов задал свой знаменитый вопрос: «Если это действительно так [превосходство немецких военно-воздушных сил], почему же мы сидим в этом бункере, и кому принадлежат бомбы, падающие снаружи?»103, после чего Молотов невозмутимо начал диктовать свои условия.
В своем интервью Фреда Майсснер-Блау, лидер движения зеленых Австрии, описывает въезд Гитлера в Линц 12 марта 1938 года, свидетелем которого она стала: «Все школы были закрыты. Над городом нависла атмосфера ожидания. Мы с сестрой тихонько ускользнули из дома и пошли за толпой, которая двигалась по улице Ландштрассе в направлении центральной площади». Вскоре девочек разделили. Одиннадцатилетняя Фреда сама присоединилась к «толпе, окрыленной ликованием счастья», в которой вновь и вновь слышались возгласы «покажите нам нашего фюрера!». Девочка, у которой дома не говорили о политике, ничего не знала ни о каком фюрере. Однако не успев понять, что происходит, Фреда, очарованная общим настроением, присоединилась к восторженным возгласам толпы. За несколько часов ожидания перед отелем «Вейнцигер», в котором остановился Гитлер, она постепенно продвинулась вперед. Внезапно дверь балкона распахнулась. В воздухе повисла звенящая тишина. Девочка ожидала увидеть героя, кого-то вроде Зигфрида, но увидела невысокого человека в кожаном пальто, с красным носом и бегающими глазками, который сразу поднял руку в немецком приветствии. Девочка разочарованно ушла. Ее «бегство» в политику взрослых длилось шесть часов. Дома Фреда получила пощечину от рассерженной матери 104. Есть примеры, как Гитлер, используя свою харизму, переубеждал политических противников, не владеющих немецким языком. 18-летний студент Оксфорда, англичанин по национальности и коммунист по убеждениям Джон Майнард Смит весной 1939 года сопровождал своего дядю — аккредитованного в Берлине британского военного атташе на заседания совета рейха. «Там была какая-то особая атмосфера, раньше мне не доводилось такого испытывать, — вспоминал Майнард Смит уже в пожилом возрасте, — огромные факелы создавали благоговейное настроение. Гитлер заговорил мелодичным голосом, медленно, по-отцовски поучительно, постепенно повышая голос великолепным крещендо. Я не понимал ни слова, но был поражен настолько, что мне с трудом удалось удержаться и не поднять руку, приветствуя Гитлера»106.
Курта фон Шушнига, канцлера авторитарной Австрийской Федерации, интернированного в концентрационный лагерь с 1938 по 1945 год, никак нельзя назвать сторонником Гитлера и национал-социализма 107. В 1936 году (июльская конвенция 1936 года) Шушниг с большими уступками добился от фашистской Германии признания суверенитета Австрии. В феврале 1938 года Гитлер вызвал его к себе в Оберзальцберг, чтобы сообщить свои условия. Обстоятельства переговоров, завершившихся подписанием Берхтесгаденского соглашения, ознаменовавшего собой начало конца Австрии, сложились для австрийского канцлера крайне унизительно. Гитлер, в окружении своих генералов имевший очень бравый вид, заставил Шушнига ждать несколько часов, не дал этому заядлому курильщику зажечь сигарету, засыпал своего соотечественника лавиной поучений по вопросам истории и сопроводил это оскорбительным монологом: «Я вам говорю, я решу весь этот ваш так называемый австрийский вопрос тем или иным образом».
Шушниг, который в Австрии считался в кругах запрещенного социал-демократического движения недальновидным и негибким политиком, позволил так с собой обойтись и как политик потерпел плачевную неудачу. Его робкие возражения Гитлер отмел, закричав: «Господин Шушниг, ни о каких переговорах не может быть и речи, я не изменю ни строчки соглашения. Вы должны подписать это, или же дальнейший разговор бессмысленен».
