А если кто-то, зная эту манеру Гитлера, думал, что вооружен против нее, и, несмотря на его красноречие, решался прервать Гитлера, высказывая другое мнение, его заставлял замолчать грозный взрыв гнева фюрера, и кровь стыла у того в жилах»84.
Иностранные наблюдатели часто с растерянностью наблюдали зрелищные выступления фюрера. Некоторые из них описывали это в своих воспоминаниях. Так, посол Франции Андре Франсуа Понсе 85 с изумлением описывал празднование национал-социалистами Первого мая в 1933 году: «Гитлер поднимается на трибуну. Гаснет свет софитов, кроме тех, которые заливают фюрера сияющими лучами, так что кажется, что он словно стоит в сказочном челне, а вода мерцает у его ног. Вокруг царит такая тишина, которая бывает иногда в церкви. И вот Гитлер начинает говорить. Я еще никогда не видел, как он выступает публично под открытым небом. Я не отвожу от него взгляда. В руке он держит стопку маленьких листов, словно для игры в карты, на которых он записал ключевые слова своего выступления. Он ловко перебирает карточки пальцами… запоминается в его речи не содержание, которое, несмотря ни на что, остается непонятным, а убедительная сила, исходящая от оратора, его теплый голос, иногда хриплый, а потом резкий, дикий, страсть, звенящая в словах, его оживленное дыхание, от которого у него раздуваются ноздри. Я думаю о словах того грека: если хочешь на самом деле понять Демосфена, нужно увидеть в нем зверя. В этом суть влияния, которое он производит на слушателей, влияния скорее физического, чем духовного, усиленного за счет окружения, театрального оборудования, противопоставления света и тени, всего романтического оформления, стягов и униформ, блеска касок и штыков и чар гипнотизирующего ритма музыки. Несомненно, среди слушателей много людей, полных недоверия и ненависти к этому человеку, но и они потрясены и очарованы, как тот моряк, околдованный песней Лорелеи».
Дени де Ружмон в 1935 году на год приехал работать приглашенным лектором в университет во Франкфурте-на-Майне. Важнейшим событием за время пребывания там стало для него выступление Адольфа Гитлера 11 мая 1936 года, вскоре после введения немецких войск в Рейнскую демилитаризованную зону. Гитлер подготовил эту речь со всей тщательностью. Уже в начале марта 1936 года огромные красные плакаты на всех колоннах анонсировали мероприятие во Франкфуртском актовом зале. Накануне этого масштабного события в город приехало огромное количество желающих присутствовать на нем. Дополнительные эшелоны все приезжали и приезжали, из них выходили сотни тысяч человек. Автобусы непрерывно доставляли слушателей. Толпы паломников заполняли улицы. Мощный глухой барабанный бой СС, иногда прерываемый звуком фанфар, звучал всю ночь с 10 на 11 марта. С самого утра 11 марта слушатели разбили палатки у входа в актовый зал — на вечернее представление стоило занимать места загодя. Толпа достигла чудовищных размеров. «Я пришел сюда с намерением также послушать и мнение толпы, — пишет де Ружмон. — Вот я стою среди рабочих, молодых милиционеров военизированной трудовой повинности: они почти не говорят… несколько женщин теряют сознание, и их уносят. Дышать от этого становится легче. 7 часов. Никто не теряет терпения, никто не начинает шутить… вот уже почти 4 часа я стою здесь в толпе. Стоит ли это того?»86
Ожидание того стоило. Основываясь на собственных переживаниях во время этого праздника, де Ружмон позже создаст теорию о сакральном характере власти национал-социалистов.
«Но вот по толпе проходит шепот, откуда-то слышится барабанный бой. Лампы внизу в зале гаснут, а под крышей зала зажигаются софиты, направленные на дверь в первом ярусе. Свет софитов падает на невысокого, одетого в коричневое мужчину, который выходит на порог с непокрытой головой и экстатической улыбкой на губах. 40 000 человек, 40 000 рук в едином движении поднимаются в приветствии фюрера. Он очень медленно идет вперед, приветствуя толпу неспешным величавым жестом под оглушительный гром ритмичных восклицаний «Хайль!». Шаг за шагом он идет вперед по узкому проходу к трибуне, принимая поклонение зала. Все это длится шесть минут, это очень долго… люди стоят навытяжку, не двигаясь и выкрикивая в такт приветствия, не отводя взгляда от освещенной точки в зале, от этого лица с экстатичной улыбкой, а в темноте по их лицам текут слезы… а я ощущаю то, что называют «священным ужасом»87.
