Первая попытка провалилась. Пабло, один из руководителей IV Интернационала, собрал в Голландии команду из настоящих профессионалов. Ему и в голову не пришло, что один из них – агент тайной голландской полиции. Как только они начали печатать деньги, всех мигом повязали.
Мы не приглашали никаких подозрительных личностей, не нуждались ни в чьей помощи. Пусть наша лаборатория не обладала скоростью и размахом «Эмпремри насьональ», однако всего за неделю мне удалось набить безупречными новенькими купюрами в сто франков громадную картонную коробку у нас на складе. Никто, кроме Даниэля, Омара и Кати, не знал об этом. Точной суммы мне не назвали. План такой: печатайте деньги до тех пор, пока война не закончится.
Отъезд в Бельгию не прошел гладко. Столько бурных эмоций! Необходимость перенести имущество мадам Франсуа из социального жилья в пригороде в надежное укрытие отняла много времени. В результате в Брюссель я прибыл на целые сутки позже. После бесплодных попыток избавиться от чемодана с компроматом я поневоле засунул его на антресоли в фотостудии, умоляя верную Мари-Алин переправить его заграницу при ближайшей оказии. Сел на поезд в условленное время… на другой день. Совесть мучила: я так и не удосужился попрощаться с детьми…
На месте встречи, в меблированной съемной квартире, меня уже никто не чаял встретить. Однако я застал там Омара Будауда, главу комитета Французской федерации Фронта национального освобождения с 1957 года, с которым прежде не был знаком. А также безутешную Жанетт, что рыдала, уверенная, что меня арестовали по ее оплошности. И Катю, мою будущую незаменимую помощницу и спутницу. Все они так обрадовались моему чудесному избавлению, будто бы я воскрес из мертвых. Подлинное ликование вызвало известие, что сотни участников сети спасены: архив спрятан.
Мы с Омаром выразили друг другу непритворное взаимное восхищение. Я часто слышал похвалу в его адрес. Омара называли выдающимся руководителем. И как приятно было убедиться, что он вполне заслуживал доброй славы. Незаурядный лидер, человек большого полета, уравновешенный, спокойный, умный, поражал быстротой реакции, трезвостью суждений. А меня Омар глубоко уважал за участие в Сопротивлении, за громадный опыт подпольной работы. За то, что еврей охотно и деятельно помогал алжирцам безо всяких предубеждений.
Уже несколько недель я обдумывал технические детали производства фальшивых денег. Наконец, как только мы остались одни, предложил Омару напечатать их в неограниченном количестве. Он отнесся к проекту весьма прохладно, памятуя о голландском провале. Действительно, там все закончилось плохо, однако сама идея показалась мне плодотворной и вполне осуществимой. Я честно признался Омару, что длительная затяжная война приводит меня в отчаяние. Еще несколько лет непрерывно растущей взаимной ненависти по обе стороны Средиземного моря, и о возможной дружбе между французами и алжирцами можно забыть навсегда. Мы всё испробовали: вооруженное сопротивление, дипломатические переговоры, выступления интеллектуалов с мировым именем, которые пытались повлиять на ситуацию, массовое дезертирство молодежи. Не помогло. Запас средств исчерпан. Я боялся, что ответ на убийства и взрывы, которые устраивала Секретная вооруженная организация, будет таким же неистовым и жестоким. До сих пор Франция избегала мощной волны террористических актов лишь потому, что сеть в какой-то степени примиряла алжирцев с нами, а еще благодаря личным усилиям Жансона, чье заступничество пока что спасало мирных французов. В 1958 году Французская федерация ФНО спланировала ряд терактов в метрополии в ответ на четыре года зверств. Франсис тогда с величайшим трудом убедил Омара ограничиться военными и стратегическими объектами. Погибли солдаты и полицейские, однако простые граждане не пострадали. Мне же, убежденному пацифисту, «экспансия фальшивомонетчиков» представлялась идеальным способом оказать давление на государство без жестокости и насилия. Я прекрасно знал, что семь лет войны истощили государственную казну. Экономика и так под ударом, отважится ли правительство расшатать ее еще больше? В конце концов Омар перестал возражать, и мы решили потихоньку печатать деньги, хотя поддельные документы оставались в приоритете.
Бельгия стала перевалочным пунктом для всех беглецов. Здешнее законодательство позволяло иностранцам три месяца жить в стране без регистрации. Поэтому каждые три месяца мы меняли имена и переезжали, успешно ускользая от внимания полиции.
