1969 год. Уже шесть лет я работал на сеть Кюриэля и Организацию латиноамериканской солидарности при посредничестве Жоржа Маттеи. Жизнь вошла в колею, наладилась понемногу. Чрезмерный напор ослабел. Приходило обычно по десять-пятнадцать заказов, иногда больше, иногда совсем ничего. Ежедневный привычный труд: удостоверения личности, паспорта, права, пропуска, свидетельства, справки, всевозможные сертификаты. Ничего интересного.
Период покоя и равновесия. Но однажды солнечным летним днем ко мне в лабораторию постучалась Аннет Роже и привела подругу.
У меня с Аннет сложились особые доверительные отношения. Ведь это она познакомила меня с Франсисом Жансоном.
Когда участников сети разоблачили, ее арестовали одной из первых, в 1959 году. Она как раз передавала важный пакет представителю Фронта национального освобождения в Марселе. Несмотря на беременность, ее отправили в тюрьму Бометт. Предварительное заключение до начала процесса. Аннет – медсестра, и поэтому ей удалось подружиться с местным медперсоналом. Один санитар подменил ее анализы другими, взятыми у тяжело больной женщины. Экспертная комиссия выпустила Аннет под домашний арест. Процесс начался. Никаких иллюзий у нее не осталось: всем подругам давали по десять лет тюремного заключения. Она решилась бежать. Свернулась клубком в багажнике машины, обеими руками оберегая живот с ребенком от толчков. Ее перевезли в Швейцарию, затем в Италию, потом в Тунис. Здесь она работала в тренировочном лагере ФНО, оказывала психиатрическую помощь бойцам Народно-освободительной армии. Аннет заочно приговорили к десяти годам, как и остальных. После того как Алжир получил независимость, ей предложили высокий пост в Министерстве здравоохранения. Она согласилась и несколько лет там трудилась.
В последний раз мы виделись, когда Аннет забегала ко мне в лабораторию «на минуточку, извини, у меня еще два срочных дела». Она сильно запыхалась, едва перевела дух. Советские танки вторглись в Чехословакию, положили конец «Пражской весне», убили мечту о «социализме с человеческим лицом». Аннет спросила, помогу ли я чешским диссидентам тайно покинуть страну, спасу ли их от тюрьмы и смерти. Разве я мог отказать?
На этот раз Аннет просила за греков, что боролись с «черными полковниками»[65]. Ее подруга, Жаклин Вердо, собирала материальную помощь для освободительного движения. Военный переворот произошел два года назад, в 1967-м. С тех пор хунта жестоко преследовала инакомыслящих. Ходили слухи о том, что цензура свирепствовала, законы постоянно нарушали. Людей хватали, пытали, бросали в тюрьму, высылали из страны. И, увы, слухи подтвердились. Грецию исключили из Совета Европы. По всему миру устраивали акции в защиту прав человека, против угнетения греков. Меня искренне удивляло, что сеть Кюриэля заказала мне всего несколько греческих паспортов за два года. Жаклин мне все объяснила:
– Прежде нам помогал британский фальсификатор, но теперь его раскрыли.
Кругленькая, симпатичная, обаятельная Жаклин работала психиатром в больнице Святой Анны. Ей было лет сорок. С первого взгляда она внушала доверие. Рассказывая, Жаклин нервно поправляла челку.
– Все акции, запланированные подпольем, пришлось свернуть. Жизнь моих соратников под угрозой!
Обычно я не любил распыляться и не работал на разные организации одновременно. Однако меня попросили о небольшом количестве удостоверений, поэтому я согласился.
Греческие удостоверения личности покрыты более мягким ламинатом, чем в других странах. Захочешь вклеить другую фотографию, изменить данные, снимешь покрытие – и картон разлезется под руками. Лучше уж изготовить новые. Я успел изучить технические характеристики и мог хоть сейчас приниматься за дело. Договорились, что Жаклин станет перевозить документы в обычной дамской кожаной сумке, достаточно вместительной, само собой. Внутрь сумки я вшил два потайных кармана: один с твердой оболочкой, другой мягкий. В них легко спрятать удостоверения, и никто бы не догадался об их количестве. Отныне Жаклин с сумкой циркулировала между Парижем и Афинами, пока не обеспечила бумагами всех нуждающихся.
Несколько дней спустя она вылетела в Грецию, увозя шесть штук. Для первого раза вполне достаточно.
Итак, Жаклин отправилась в Афины, а через два дня ко мне неожиданно нагрянул Ролан Дюма. Вместе со студенткой юридического факультета Стефани´. Очень красивой. Причем она явно гордилась своей красотой. Пока мы с Роланом пустились в воспоминания о днях боевой славы, Стефани откровенно скучала, бродила по лаборатории, засунув руки в карманы узких джинсов. Но как только ей предоставили слово, вмиг ожила. Взгляд загорелся. Речь полилась складно, уверенно. Ее товарищи, греческие повстанцы, настроены решительно. Теперь им срочно нужен фальсификатор. Прежний, британец, был, да весь вышел.
