Девушки легко проплыли мимо Рины, прижатой к доске в своем коротком платье. Каждая одарила красноречивым взглядом. Динара прошла последней, и ее глаза сузились до морозящих кровь щелочек:
— Не появишься на показательной экскурсии — пеняй на себя. Пролетишь с экзаменом. Гарантирую. И это уродство, — она ткнула пальцем в серую толстовку, — чтобы поверх платья я больше не видела.
Рина тихонько сползла по стеночке, едва директриса вышла.
Там. Будут. Блаблакарщики.
Надо. Снять. Толстовку.
Ее. Тут. Ненавидят.
Будущего. Нет.
* * *
— … и это сплошной гадюшник, понимаешь?! — Рина сидела в углу кладовки на корточках и изливала свои печали невозмутимому Бродяге. — Еще и блаблакарщики вокруг рыщут. Да я лучше посуду буду мыть всю ночь, чем встречусь с этими ребятами!.. Но она… грозит, что я не пройду экзамен. И тогда вылечу прямо к ним, по-прежнему без документа. Смогу ли я не гневить ее? Может, правда, стоило рискнуть сделать метку у Карталя?
— Почему нет, — повел кошак усами, стряхивая с них пылинки лапой.
Рину пробрала дрожь.
— Не-ет, это же быть меченой до конца жизни. Ни за что! Как раб! Не позволю такого с собой!
— Ну, а тут то же самое, разве нет? Тоже метка. До нее еще и дослужиться надо.
Рина вздрогнула еще раз и схватилась за рукава толстовки.
— Ты это еще о чем?
— «Снять ярлык ПОЭ» — это значит получить метку, стать как все. Это же так просто, дурья башка.
Рина не обиделась на лексикон дворового кота. Это же действительно так просто! Метка и позволение на покраску. Чтобы рыжая девушка стала такой, как все. В этом чокнувшемся мире. Она уронила лицо в колени и обняла себя руками, покачиваясь. Слабый луч играл в ее спутавшихся волосах, разметанных по спине на сером фоне толстовки. Платье робко выглядывало из-под одежды Карталя.
— Везде одно и то же… Вроде ничего такого, а… А метка — это против моих принципов, — девушка выпрямилась, шмыгнула носом и засмеялась: — Остается стать контрабандистом, как Зеленый. Стоило остаться с ним.
— Стоило, — согласился Бродяга.
— Он контрабандист и враль, — тут же замотала Рина головой, пытаясь воззвать к остаткам своей законопослушности. — Второе даже хуже. Лгун вонзит нож в спину и не подавится. Предаст в любой момент. Эти рыжие красавицы хоть и стервы, зато дерутся честно.
— Это пока, — возразил Бродяга. — А Перри… он разве тебя подводил хоть раз? Подумай, — встал кошак на защиту друга и выгнул спину.Побег в Забайкалье, итальянская пьяцца, тюрьма в Египте…
Пришлось признать.
— Нет… — глаза Рины зажглись огнем, одно ощущение которого ей не понравилось. Огнем, которому не получалось противиться, хотя он и казался неправильным. — Надо бежать. К нему или не к нему — неважно. Но бежать придется. Нет смысла тут оставаться.
— С рыжими волосами, — пропел Бродяга и посмотрел на нее, и в его зеленых глазищах отразилось все, что он думает об интеллекте подопечной. — До покраски тебе такая умная идея прийти не могла, конечно.
— Так же, как тебе — с черными, — парировала Рина ловко. — Или как Зеленому — с его рыжими, — при последних словах она насупилась, ибо менее всего хотелось думать о Пьерито. В целом и в частности. — Кто знал, что тут такие условия. Не покрасила бы — не узнала бы.
— И жила бы спокойно, под защитой Перри.
Несомненно, что спокойно.
— Я сбегу, — повторила Рина. — Вы можете — и я могу.
— Не сравнивай нашу подготовку и твою, — фыркнул Бродяга. — Если бы не я и не дворник, сидеть бы тебе сейчас в каталажке по обвинению в угоне. Лучше затаись здесь, пока краска не сойдет, лишний раз не высовывайся и учись. Пригодится, знаешь ли.
Бродяга всегда мнил себя мудрым. Настала очередь Рины фыркнуть и поднять нос.
— Пока пригодится, меня съедят заживо эти красотки и испортят лицо зубной пастой или чем похуже. Надо бежать, говорю тебе. И если Стас, Влад и Тони меня увидят… Но если я даже сбегу, все равно могут увидеть. Мне нужна помощь, как ни глупо признать это. Пожалуй, ты прав: надо поговорить с Рамилем. Он единственный, кто тут ко мне по-нормальному… ну, почти… отнесся.
Забыть его пронизывающий взгляд и порожденный этим страх не получалось.
— Рина, ты что! — заволновался кошак, увидев, как решительно встала девушка, дергая темно-синюю материю платья. — Даже не думай к нему идти!
— Почему? Хорошие знакомые не помешают. «Крыша», — усмехнулась она. — Мне нужна крыша. Да и узнаю, почему он мне помогает.
Свои страхи она прятала. По привычке. От самой себя тоже. Никуда не денешься.
— Потому что ты начинаешь откровенничать с теми, кому доверяешь! И не заметишь, как выболтаешь этому Рамилю все про дыры во времени! Это же конфиденциально, Перри говорил тебе!
