— Рина? Вот и ты, наконец! — госпожа Динара появилась абсолютно не вовремя в конце дорожки.
Хотя погони не наблюдалось — видимо, списали на птичку или собачку шевеление можжевельника. Или на Варварин призрак. А сквозь колючки никто бы не продирался. Хорошо хоть…
— Что за вид у студентки Академии?
Грозная, грозная госпожа директриса, не замечайте меня…
— Вон! Это она! — нет, все же погоня была. И что делать? Сорваться дальше?
— Немедленно сними это уродство, — ткнула Динара в толстовку и дернула ее за полы кверху.
Рина мятежно схватилась за низ платья и одернула его.
— Холодно, госпожа директриса, — возразила она. — Простите, я…
Только хотела протиснуться бочком в сторону, как директриса схватила за рукав.
— Я кому говорю! Снимай! — и дернула противоположную полу, теперь руки Рины были заняты, и толстовка поднялась до плеч, пронизал холодный морской ветер, а подоспевшие девушки захохотали жестоко, созерцая подлетевшую юбку.
Рина сжала кулаки, и в тот же момент едва не задохнулась от захлестнувшейся за горло толстовки. Последний рывок — и Динара ловко избавила ее от дополнительного покрова. Ветер вздыбил платье, пробежал по ногам, и… можно было исчезать. Совершенно.
— Господа, — обратилась Динара куда-то. Куда, Рина не видела, потому что представляла, как падает к ее ногам, абсолютно лишенная воли к свободе, борьбе и жизни вообще. — Время экскурсий закончилось.
— Ее зовут Рина? — спросил кто-то из блаблакарщиков.
— Стасик, ты только посмотри на ее ноги. — Рина инстинктивно дернула платье вниз.
— Все изодрала, — тихо согласился Стас.
С толикой сострадания.
— Но это ее не извиняет. Смею заметить, данная девушка скрывала свою рыжесть, — строго заметил Антон, — и заявляла, что она Дон Кихот. А она ПОЭ. К тому же…
— У меня также есть претензии, — вмешался Иклиль, только Динара повторила властно:
— Господа, время экскурсий окончено. Любые претензии, обвинения — обращайтесь в полицию. И приходите к нам с ордером.
А Динара умеет быть молодцом! Рина приоткрыла один глаз, чтобы посмотреть на ту, кто только что ввергла ее в глубочайший позор, а теперь выдернула из лап самого ада.
* * *
Рина съежилась под накинутым на плечи пледом и грела закоченевшие пальцы о фарфоровую чашку с изысканным чаем. Блюдце нервно звякало от ее дрожи. Ковер в кабинете директрисы был такой… бордовый. А за окном сгустился вечер.
Ноги горели от лодыжек до самых бедер. Царапины и ссадины сойдут не скоро, колготки, даже если их и найти, сделают жизнь мучительной.
Динара стояла у окна и смотрела в море. Руки ее были сложены на груди тяжелой ношей.
— Согрелась? — наконец повернулась директриса к Рине.
Рина несмело кивнула. Хотя это была неправда. Совсем неправда. При электрическом свете лицо директрисы Динары казалось неестественно смуглым. Рина вспомнила слова Нины: «Ее лицо не похоже на лицо рыжей». Директриса тоже?.. Почему она не воспользовалась разрешением на покраску волос, интересно? Странно…Но в том, что не выдала ее блаблакарщикам и Иклилю, Динара, безусловно, молодец.
— Итак, говорят, ты не рыжая, — посмотрела директриса не Рину испытующе.
Врать — нет. Держаться истории — да.
— А какая же еще? — Рина дернула себя за локон для убедительности, отрывая пальцы от теплой чашки. — Я искала приюта… — в горле пересохло. — Потому что меня преследовали за рыжие волосы.
— Не думай, что я покрываю преступников, — поспешила сказать Динара. — Я прикрыла тебя, потому что теперь ты — часть Академии, а я обязана заботиться о ее имени. Однако…
— Клянусь, я не сделала ничего предосудительного! — воскликнула Рина. — Это… недоразумение. Но это правда, что я надеялась скрыться в Академии от своих проблем, — повинилась она.
Правда должна быть в каждой истории. Вот так и живут люди с девятьсот девяносто девятью лицами. И где-то остается то самое тысячное. Так и крутятся люди, как черные коты под метлой дворника.
Динара постучала себя по подбородку и уселась за стол.
— Точно не краска?
Надо же, какое трогательное беспокойство о рыжих. Стоит заявить, что ты блондинка, и вылетишь ногами вперед.
— А у вас? — ответила Рина вопросом на вопрос, скрывая учащенное дыхание. И тут же прикусила язык, встретившись с ответным яростным взглядом. Неужели в точку? Динара сузила глаза.
— Почему же тогда Антон Сухаревский, как он представился, обвинил тебя в перекрашивании волос?
Рина закусила губу. Она ходит по краю. Как Зеленому не плохо от вранья?.. Это же так гадко.
— Надо было… выживать… — пролепетала она.
К счастью, Динара расценила ответ по-своему.
— Закрасить рыжину без разрешения — это очень и очень рискованно. Ты смелая девушка. Слишком, пожалуй. Криминал нам тут не нужен. Если они это докажут и против тебя возбудят дело…
Директриса потеребила красивую перьевую ручку в руках. Стол сливался стилем с Рининой современностью и временами Серебряного века сразу.
— Но почему было не прийти в Академию в свое время? — с досадой спросила директриса.
Рина удивилась ее сочувствию и робко пожала плечами.
— Так… получилось.
