— У нас указано в профиле, что животных в салон не пускаем, — буркнул Влад.
— Знаем, читали, — зашипел Бродяга. — А ты, Перри, должен бы догадаться, что у нее шок и возможное сотрясение мозга, и вообще…
— Ладно, ладно, — согласился Зеленый. — Я с вами вообще с ума сойду. Поговорим позже, идет?
Потом у Рины в сознании снова случилась дыра.
* * *
Следующее прояснение — от хлопнувшей двери. Рина вздрогнула, отстранилась от подголовника, морщась от противной боли в голове и шее и неотступающей тошноты.
— Потерпи, — бросил Зеленый, разгоняясь.
Он сидел за рулем. Бродяга — рядом, на коленях Влада, отчего-то бессильно свесившего голову к окну. Рина посмотрела по сторонам: с обоих боков в таких же безжизненных позах сидели Антон и Стас.
— Ты что?! — воскликнула Рина. — Их… убил?
— Очень надо, — фыркнул Бродяга.
— Мило, не правда ли? — спросил кошака Зеленый. — Я ее шкуру спасаю в который раз, а она мне преступления приплюсовывает. Готово? Разгоняемся…
Рину дернуло назад, едва она хотела возмутиться и дать ему по голове. Перед глазами снова поплыло, но она старательно держала сознание в руках:
— Тогда что это значит?
— Мы решили выпить за знакомство, — пояснил Зеленый, и лобовое стекло понеслось по небу.
— Снова перемещаемся… — пробормотала Рина.
— Ты же не хочешь новой встречи с Иклилем, надеюсь, — отвечал Зеленый.
— Нет! — с ужасом воскликнула Рина. А потом добавила: — С тобой тоже не уверена.
— Предпочтешь выйти? — обернулся Зеленый с места водителя.
Внедорожник покачивало в воздухе, как корабль. Это оказалось уютное чувство, правда, все еще подташнивало.
— Соседи мешают дверь открыть, — растянула Рина улыбку.
А Перри начал размазываться…
— Я открою окно, — поспешил его голос прорваться в затуманивающееся сознание… — Бро, иди к ней. Я дальше справлюсь… Блин, снова просчитался.
— Не говори «блин»… — пробормотала Рина и уронила голову на шевелюру Стаса.
* * *
* * *
Рине казалось, будто кто-то (она даже догадывалась, кто!) отнес ее на больших сильных руках туда, куда она стремилась давно — под уютное, замечательное и мягкое одеяло, в плен к подушке. Все кругом мерно качалось, даже отблески света сквозь прикрытые веки; на голову положили холодный компресс, с шеи сняли повязку, холодными пальцами нежно втерли мазь с одурманивающими запахами трав, укутали под подбородок, поправили волосы все той же легкой и уверенной рукой…
— Хорошо… — лучезарно улыбнулась Рина сквозь сон.
Не грозной судьбе, а обычной жизни.
— Это счастье…
В ответ она услышала только тихое:
— Спи, — и тоненький скрип осторожно затворенной двери.
* * *
Солнце бросало лучи на деревянные стены, увешанные картами, а по центру — словно случайно забытая на гвоздике подзорная труба. За круглым окошком — только небо. Голубое и ясное, и ослепительное, будто ничего в мире, кроме него, и существовать не должно.
— Вот и хорошо, что будить не надо, — промуркал Бродяга над ухом и, подобравшись с Рининой подушки, энергично потянулся и выгнул спину. — Как отдохнула?
Рина заморгала. Отдохнула?.. Слабо вспоминались нож, драка на темной кривой улочке, автомобиль… При таком небе и с этими картами на стенах и… Пол качнулся, или показалось?.. Все это должно быть сном с той реальностью, что вокруг. Никакой безысходности, никаких страхов. Только открытое ветру перемен лицо с улыбкой. Не улыбкой бойца, а улыбкой путешественника. Путешественника по жизни.
— Ага, — сладко промурчала Рина в ответ, зевнула и вытянула ноги и руки, разминая позвоночник. Села, и со лба ее упал мокрый кусок ткани.
— О, компресс, — кот схватил тряпку зубами и вернул в миску с водой на тумбе.
В небольшой комнате, кроме кровати, были еще топчан, стол и стул, сундук и пара полок с книгами. Дешево и сердито. Рина прикоснулась ко лбу. Немного отдавало в затылке тупой болью, шею саднило.
— Это было вчера? — спросила она Бродягу.
— Ну, строго говоря, позавчера… — почесал кошак ухо задней лапой, а затем взялся полоскать компресс в миске. — Попали на это корыто мы уже перед рассветом, и спала ты почти целые сутки. А я тут надрывался с компрессиками, между прочим.
Рина была озадачена. И в голове покруживалось.
— Компрессиками? Корыто? И кто попал? Как?
Бродяга закончил «стирку», отряхнул лапы от воды брезгливо.
— У тебя всегда куча вопросов. А я тебе не агенство «Офлайн», а просто опекун. Иди спрашивай Капитана, — и он начал преспокойно вылизывать подушечки правой передней лапы. — А, — вспомнил вдруг, — только осторожно, у тебя подозрение на легкое сотрясение мозга, потому Перри и приставил меня к тебе. Да и если бы не эта штука, я бы ни за что в воду не полез! — Бродяга скривил нос и чихнул. — Вон, уже аллергия началась.
Кот спрыгнул с Рининой кровати и прошествовал к окну гордой походкой. Рина откинула одеяло и спустила босые ноги на деревянный пол. Он такой настоящий и теплый от утренних солнечных лучей.
