Пахло смолой, морем и свободой. А земля убегала из-под ног плавно и ненавязчиво. Сотрясение мозга?.. Что за ерунда. Они просто вышли в море. Которое любит Зеленый. Рина зажмурилась. Это правда? Они действительно в море?..За прозрачным иллюминатором морская стихия переливалась в небесную. Море! Настоящий корабль! Пора открыть дверь и увидеть это! Восторг!
Рина побежала к двери. На ней лишь платье. Из той… академии из дурного сна. Девушка не стала задумываться, куда и как делись остальные предметы ее гардероба.
Распахнутая дверь, палуба, деревянный бортик и… море до самого горизонта. Рина завизжала от радости. Подлетела к борту и перегнулась через него. В лазоревой воде под корпусом корабля играли мелкие рыбки, а дальше темнела неизведанная глубина. Волны без конца и края. Рина посмотрела вправо: рукой подать, и палуба закруглялась, и пена убегала из-под… еле рокочущего мотора?.. Девушка заинтересовалась и, придерживая полы короткого платья, бесстыдно развеваемые неизвестно почему теплым ветерком с привкусом соли, поспешила к корме. По пути задрала голову: один-единственный треугольный парус бросал причудливую легкую тень на палубу, и солнце слепило глаза, отражаясь от его светлой поверхности. Рина зажмурилась и втянула воздух: только море. Только тепло. Только свобода. Только покой.
Кораблик действительно шел благодаря неизвестно откуда берущейся механической энергии. Слабые толчки под кормой вспенивали море, и корыто, если выражаться словами Бродяги, двигалось вперед.
Рина провела ладонью по грубо сколоченным перилам и обошла маленькую каюту с другого борта. В иллюминаторе свернулся черным клубком Бродяга. Девушка усмехнулась и легонько щелкнула по стеклу. Кот едва не подпрыгнул, заморгал, уставился на смеющуюся Рину, а затем зевнул, состроил недовольную мину и спрыгнул с окна. Зато рысью устремился к кровати. Нос оказался так же близок, как и корма. Рина и не думала, что кораблик так мал. Она осмотрелась и протиснулась к самому-самому переду. Раскинула руки и снова прикрыла глаза. Бывает такое счастье? Безмятежное, и когда все страхи не имеют значения?..
И Рина запела во весь голос. То, чего она так давно не делала. И так давно эмоции, старательно хранимые внутри, не вырывались из нее, будто птицы, на волю, освобождая сердце и душу от груза. Она пела и пела, и уже верила, что вполне можно податься в оперу, когда песня закончилась. И сверху раздались редкие аплодисменты. Рина оглянулась, придерживая волосы, взметаемые ветром, одной рукой, а другой — край платья.
На мостике над каютой стоял Зеленый во весь рост: брюки на нем теперь были светлые и свободные, так что воздушная стихия забавлялась ими и трепала с легкими хлопками, а свежая рубаха все такая же — зеленая, и такая замечательная вкупе с рыжими волосами. Он это знал, и потому всегда был столь уверен в себе… Рина закусила губу и впала в довольный транс. Когда хочешь просто смотреть и наслаждаться тем, что видишь. Вот этой уверенностью, чувством прекрасного и тем, что он машет рукой. Тебе.
— Рина! Думал, ты никогда не встанешь! — засмеялся Зеленый сверху, и уголки губ Рины идиотски ползли вверх, и она ничего не могла сделать.
Как и там, на базаре в Египте, как и на вокзале в Хощно, здесь — на крыше, посреди моря, Зеленый смотрелся, как у себя дома, и было так спокойно видеть его рядом.
Корабль слегка качнуло, и Рину повело в сторону. Она схватилась рукой за перила, но промазала и вогнала занозу. Ойкнула, начав вытаскивать деревянную зазубрину из ладони, и тут снова качка, толчок волны в нос корабля, и… она летит в его объятия. И затихает, потому что ничего больше не нужно.
— Как ты себя чувствуешь? — хмурится Зеленый, беря в ладони ее лицо и вглядываясь пристально.
Взгляд его глаз поглощает… Они тянут утонуть в них, свернуться клубком, как Бродяга, и никогда не возвращаться на поверхность, никогда не возвращаться туда, где их не было.
— Выглядишь отдохнувшей. Идем, пора завтракать.
Рина кивает молча. Что тут скажешь?.. Перри поддерживает ее под локоть одной рукой, второй — за талию. Как истый Капитан, он отлично держится на ногах, несмотря на качку. Рина завороженно смотрит на него, на море. Прошлое навеки ушло в далекую даль.
* * *
— Так ты никогда не выходила в открытое море? — удивился Перри, отрезая свой кусок омлета.
Свежий базилик — откуда он тут взялся?..
— Никогда, — мотнула Рина головой, уплетая за обе щеки.
Она и не успела почувствовать, как оголодала. Теперь же зверский аппетит съедал ее изнутри. И в ход шло все — моцарелла, базилик, омлетные лепешки, мелкие помидоры, свежая чиабатта с хрустящей корочкой, горячий бекон, даже пахучее молоко из стакана. Перри посмеивался и подливал молока из кувшина.
— Какое удовольствие видеть тебя такой живой, — прищурил он глаза, прямо как Бродяга, только что не заурчал.
Рина поперхнулась от смеха, подумав об этом. Перри поднял брови удивленно.
— Ты похож на довольного кота, — пояснила она с набитым ртом.
— А ты — на голодного пса, — парировал Перри с ухмылкой и отхлебнул из своего стакана айран.
