— Почему Зеленый прирос к штурвалу и из него не вытянуть ни слова, а ты сидишь тут и дрожишь? — допытывался кот. — Поругались?
Рина надула щеки. Ее распирала обида.
— Он хочет знать все, что происходит у меня, а в себя заглянуть не позволяет! — выпалила она и начала теребить завязки капюшона сосредоточенно. — Несправедливо!
— Рина… — мяукнул Бродяга расстроенно. — И из-за таких пустяков…
— Это не пустяки! — ожесточенно развернулась к нему Рина всем корпусом. Кошак отбрасывал забавную ровную тень вроде бутылки. — Это не пустяки, Бро! Я тоже хочу знать, что у него там внутри, это нечестно — требовать доверия, а самому в ответ — ноль!
— А он требовал доверия? — прищурился кот.
— Еще как! Говорил, чтоб я с ним не притворялась, а сам… всегда притворяется… Вот.
Рина говорила, и ей делалось все более совестно: так капризно и мелко это звучало.
— Это же не требование доверия, — озвучил проницательный кошак ее мысли. — А твои слова — как раз требование… Доверие возможно, Рина, ты знаешь, но оно не появляется в один миг, — и он потерся головой о Ринин бок.
Рина утерла сырость в глазах, что так и не материализовалась.
— Бродяга… — пробормотала, глядя на кошака, жмурящегося навстречу солнцу. — Которую жизнь ты живешь? Сколько тебе лет, что ты такой мудрый?
— Рина! — воскликнул тот поспешно. — Даже не спрашивай меня о таком! — И забавно вильнул хвостом, подмигивая. — Это же самый священный кошачий секрет!
Рина засмеялась, а кот замурлыкал, снова жмурясь и делая вид, что улыбается. Наверное, у котов такой смех.
— Только прошу, — наконец сказал он, — помирись с Зеленым. Иначе это корыто зачерпнет воды бортом от его нервного тика, — кот опасливо покосился на плеск волн. — Все же он второй по важности для меня человек.
— Второй? — переспросила Рина озадаченно. — А первый… — она задержала дыхание, — неужели, я?..
— Ну, конечно, ты ведь мой питомец! — воскликнул Бродяга, выражая этим свою досаду от недалекости этого самого питомца. — Много ли других людей, вообще, может быть у бездомного кота?.. Ну ты даешь, Рина!
— Бродяга…
Наконец одинокая слеза выкатилась из левого глаза Рины. Это трогательно — узнать, что ты для кого-то самый важный в мире человек. Рина схватила ничего не подозревающего кошака и прижала к сердцу.
— Как мило…
— Перестань! — стал отпихиваться кошак лапами. — Знаешь же, — брыкался он в руках смеющейся Рины, — как я ненавижу физические контакты в любом их виде! Фу, Рина! — завизжал Бродяга, отпружинивая от ее плеча на палубу.
Фелюка дала слабый крен на волне, и на миг кошак встретился взглядом с морем. Бродяга взорвался коротким мявом, зашипел, ощетинился, подскочил, и хвост его взлетел трубой. Убедившись, что вода ему не грозит, он перевел дух под хохот питомицы:
— С вами инфаркт заработаю. Эй, Зеленый, скоро там земля? — и кошак полетел наверх по ступенькам, прижав уши.
* * *
— Прости меня, — раздался вздох за спиной Звездного Капитана.
Тот обернулся в недоумении. Рина снова вздохнула. Но кошак требовательно смотрел на нее с окошка рубки.
— Я не должна была так говорить. Не… удержалась.
Зеленый помолчал, крутанув штурвал. На миг в глазах Бродяги промелькнули все его девять жизней. Но кошак тут же вернул себе достойный вид — капитан знал, что делал. И земля была совсем рядом.
Рина крутила рукав толстовки. Вот именно поэтому она всегда следила за эмоциями: вымаливать прощения за высказанные и непонятые мысли — та еще мука.
— Обычно я контролирую себя… — пояснила Рина половым доскам и капитанским ботинкам. — А вот… нашло… ну, и…
— Ты сказала то, что думала? — уточнил Зеленый, не оборачиваясь более.
Наконец ответил! Занят штурвалом, но ответил. Рина кивнула.
— Да, — тихо признала она.
Не отказываться же от собственных мыслей?
— Тогда не извиняйся, — как-то непоследовательно заключил Перри, снова скручивая штурвал в сторону.
Рина опешила. И тут поняла его логику: можно покривить душой и извиниться за сказанное, но факт не изменится — ты продолжаешь думать так.
— Ну, я вовсе не об этом! — поспешила она реабилитироваться. — Конечно, я думаю, что доверие важно, но… нельзя же его вырвать… Ты столько всего для меня сделал, а я… Такая неблагодарная. И потому так думать… гадко с моей стороны.
— Зачем же так думать, — буркнул Бродяга, — думать, а потом себя ругать.
— Ну, это… это мечта всей моей жизни… Найти родственную душу. Я верю в нее и не верю. Хочу быть смелой и боюсь. Думаю, потому меня и прокляли: никогда не найти. Потому что это то, чего мне больше всего хочется, — Рина вздохнула и спрятала руки в карманы, сжимая их в кулаки. — Поэтому мне надо следить за своими словами. Прости. То, что делается в моей душе — моя забота. Вовсе ты не обязан за меня отдуваться.
Рина собралась идти вниз, на палубу, дабы более не обременять второго по важности человека в жизни Бродяги.
— Рина, — позвал Зеленый, оборачиваясь, и поймал за руку.
Она вздрогнула и посмотрела в его глаза. Случайно. А получилось, как всегда. Продолжая держать одной рукой штурвал, второй он потрепал ее по щеке почти нежно.
