— Мама, — я увидел, как удивленно на меня посмотрела Фроя, — я не оговорился, ты действительно моя мама. — Пусть ты меня не растила, не воспитывала, но в трудную минуту ты дала мне кров, помогла оправиться после ранения и обрести нормальное психологическое равновесие. Но, пойми меня правильно, я не бегу от тебя, нет, я скорей всего бегу от себя самого. Понимаешь, в мирных условиях мне тяжело дышать, а находясь среди вооруженных людей, я дышу полной грудью, я чувствую, что моя работа очень нужна людям. У меня, как бы просыпается синдром защитника и совладать с этим мне тяжело. Да, я чуть не расстался с жизнью, да, меня с трудом вылечили, но я не могу ничего с собой поделать, я должен быть среди единомышленников.
— Спасибо, сын, за добрые слова. Ты впервые меня назвал мамой. Знаешь, а как приятно мне это от тебя было услышать. То, о чем ты говорил сейчас, я видела с первого дня твоего появления на вилле. Ты был сам не свой, ты общался, ты работал, но мыслями был далеко отсюда. Я ждала этого разговора и, честно сказать, страшилась его, мне очень не хочется, чтобы ты уезжал. И в то же время я тебя не смогу удержать, ты настоящий внук Ларса Лунквиста и совсем не похож на своего мягкого и доброго отца. Принял решение, действуй, но я тебя очень прошу, звони мне иногда. С годами я стала остро чувствовать свое одиночество. И обещай мне, что не станешь подвергать свою жизнь опасности, как в прошлый раз. Помни, я при первой твоей просьбе примчусь в любую точку земного шара, потому что ты мой единственный сын и я тебя действительно люблю.
Фроя подошла ко мне и, положив голову на плечо, разрыдалась. Вот такая трогательная сцена прощания была на вилле Фрои. Не забыл я заглянуть перед отъездом к дяде, приговорили бутылку «Столичной», так сказать, обмыли мою дорогу. Отцу сообщил об отъезде по телефону, он просил беречь себя.
— Долго же собирался с мыслями, Алекс, — крепко пожимал мне руку отставной полковник Легран.
Нормальный такой дядечка, лет под шестьдесят, поджарый, с коротким ежиком совершенно белых волос. Карими глазами внимательно меня осматривал, хотя я на выставочный экспонат не похож совсем. Дорогой серый костюм сидел на собеседнике идеально, видно сшит на заказ. Такого же цвета бабочка была завязана на воротнике ослепительно белой рубашки. Ясно одно, господин Легран одевается дорого и со вкусом.
— Жан мне на тебя папочку давно переслал и сказал, что ты объявишься обязательно, — улыбался полковник. — Я внимательно изучил документы и согласен с давним другом: ты хороший солдат Алекс, нам такие нужны. Правда, обошлись с тобой власти по-свински, но Бог им судья, главное Морен смог тебя вытащить из откровенной задницы. Ты не усмехайся, он занимаясь тобой, смог основательно почистить Легион от случайных людишек, провел тотальную переаттестацию капралов, сержантов и офицером. Многие ушли в гражданские структуры без пенсии. А ты с двумя крестами для нас находка. Знаешь, чем мы занимаемся?
— Откуда? Генерал в двух словах сказал, что ваше направление охрана объектов и больше ни слова.
— Морен, он такой, лишнего не скажет, но спрашивать умеет. Как добрался? Где остановился?
— Прилетел на самолете без проблем. Снял на три дня квартиру в Ницце.
— Уладим все формальности за день, а остальные два дня займешься ознакомлением с достопримечательностями этой жемчужины Лазурного берега. Неизвестно, когда еще выпадет тебе такая возможность. Обычно все ребята заняты работой и ходить по музеям некогда.
Формальностей было действительно мало. Написал заявление, заполнил анкету, подписал договор, и все, на два дня совершенно свободен. Если верить договору, то мне на начальном этапе обещают денежное содержание в три тысячи евро, без учета коэффициентов за работу в тяжелых климатических условиях. За эти условия проценты начисляются отдельно, но не больше семидесяти процентов.
