Горон остановился у самой середины набережной, в самом центре города, если таковым можно называть дырку с населением[9] в 9,5 тыс. жителей. По спидометру, если бы он работал, расстояние равнялось бы 4,9 км.
Виктор Иванович посмотрел на Горана так, словно профессор уличил за списыванием любимого студента. Было ясно, что Горан понял, что случай не простой и его догадки, скорее всего, оправдались.
– Па, нека ме сада 15 евра и 19.30 Ја сам те упознао у овоме, на пример, локација. Добро? – Горан посмотрел на обоих, затем осознав, что его не поняли, повторил всё по-английски, – Well, give me now 15 euros and by 7.30 pm I'll meet you in this place, for example. Good?[10]
– Ни х@я не гуд! Сейчас получишь пятёрочку, и пизд@й до вечера, хоть вообще сюда больше, на х@й, не приезжай! Понял? – Антон впервые заулыбался, начал похлопывать ладонью по ноге.
– Goron, he says that five euros now and the rest – at 7.30 p.m., when you will take us back. Good?[11]
– Јевреји, – сквозь зубы выдавил Горон.
– Do not forget, anti-Semite, at 7.30 p.m. we are taken away from here[12], – с плохо скрываемой улыбкой перевел Виктор Иванович, после чего, вылезая из машины и беря свои вещи, он рассмеялся в голос.
Судя по реакции Горона, такие номера для него были не впервой. Оба туриста неспешно почапали к скамейке на набережной. Она была аккуратненькой: с одной стороны стояли двух-трёхэтажные домики из белого камня, с другой стороны парковались яхты, большие и малые. Оба пляжа были хорошо видны. Прохожих на набережной было мало, и приятели, не сговариваясь, оккупировав целиком большую скамейку, начали переодеваться. Первым догола разделся Виктор Иванович, который сразу же нырнул с трехметровой набережной в воду. Прыжок был на загляденье. С большим пузиком, без брызг, головкой вниз. Глубина у края была более трех метров, в метрах в 5-6 вдаль – резко возрастала. Антон не рискнул купаться голышом и решил прыгнуть солдатиком в семейных труселях. Руки в сторону, ноги полусогнув, сутулясь и громко матерясь, Антон дал столько брызг, словно его сбросили с десятиметровой вышки, плашмя.
Поблизости никого не было, т. к. везде висели таблички с запретом прыжков и купанием в воде. Редкие прохожие ярких эмоций не выражали, но и одобряющих или просто нейтральных взглядов на двух российских пловцов также не было. Чудеса?!
Дорогой читатель, а про мороженое с пивом забыл? Не забыли лишь желудок и задница. Примерно через 10 секунд купания акватория Которского залива[13] была заминирована поносообразным шлейфом. Когда Антон увидел фекалии в воде, то его моментально вырвало. Купаться в дерьме было уже противно. Но самое забавное – это отсутствие лестниц на железобетонной набережной. Выход был лишь один – плыть на городской пляж и оттуда по набережной возвращаться к скамейке с чемоданами, сумками и пакетами, к вещам…
Подробности выхода из морской пучины опускаются по этическим соображениям, т. к. один пляж был исключительно взрослым и нуддистским, а другой – детским. И там, и там было многолюдно.
По стечению обстоятельств приятели вначале приплыли к детскому пляжу. Шум, гам и истеричные бабские вопли сподвигли наших пловцов отплыть на большую глубину, а затем взять курс на нуддистский пляж. За час задача была выполнена. Предстояло лишь голышом пробраться к своей скамейке.
– Да что же они так кричат? – недоумевал Антон, озираясь по сторонам во время следования босиком по раскалённой от солнца железобетонной набережной.
– Черногорцы, – только и был ответ Виктора Ивановича.
– Что-то я в туалет на нервной почве захотел, – сказал Антон и сиганул с набережной в воду.
– Ну, что, можно поздравить с облегчением? – спросил Виктор Иванович своего товарища.
– Пока не понятно, – неопределенно и загадочно ответил Антон.
– Не понял? – удивился профессор.
– Я, похоже, сиранул в трусы.
– До прыжка или после? – решил уточнить Виктор Иванович, остановившийся в ста метрах от скамейки, ведя разговор с Антоном, который в воде уже был без трусов и внимательно разглядывал цветовую гамму на внутренней части материи. – Антон, а ты в курсе, что плаваешь сейчас в собственном дерьме?
– Ох ты, бл@дь, сука ёбан@ая, бл@дь! – и Антон стал быстро отгонять от себя всплывающие фекалии и уходить на глубину, подальше от берега.
А тем временем вокруг Виктора Ивановича стали собираться редкие прохожие, незаметно беря его в полукруг. В основном это были пожилые пары и дамы средних лет. Детей и молодёжи было мало. Зеваки всё прибывали, а Виктор Иванович, не замечая никого поблизости, продолжал переговоры с засранцем.
Через полчаса, одевшись по сезону и по погоде, убрав все лишние вещи в свои чемоданы, приятели решили перекусить. Антон не стал надевать плавки, оставшись в выстиранных морем, с солевыми белыми разводами, черных семейных трусах, которые оказались неимоверно большого размера и которые слегка прикрывали колени. Виктор Иванович красовался в новых плавках и незаменимых слаксах, которым не было сносу последние лет десять.
От скамейки до ближайшего кафе было не более 100 метров.
