– Лучше зависеть от великодушия вашего адмирала, чем быть освобожденным французским корсаром! – ответил ему шкипер.
Прибыв в Катторо, Коробка первым делом сообщил Сенявину о необычном происшествии в море. Главнокомандующий, умеющий ценить благородство, тут же написал поверх представленного лейтенантом рапорта: "Требаку с грузом возвратить шкиперу. Отдать на волю его выбрать порт, в коем мог бы он выгоднее продать оный. За освобождение офицера и людей в награждение 200 червонцев и дать открытый лист для свободного пропуска во все блокированные гавани, куда бы шкипер ни пожелал".
Прочитав даденную ему бумагу, Паоло прослезился:
– Я же говорил, что славянин славянину всегда во всем поможет!
– А как же иначе! – обнял его Коробка. – Мы же одной крови!
Поступок Сенявина в самое короткое время стал широко известен по всей Адриатике. Последствия же его оказались самыми неожиданными! Теперь рагузинские торговые суда не то, что избегали встречи с российскими корсарами, а сами спешили в Катторо, чтобы побыстрее передаться в руки Сенявина, зная, что тот их не обидит. У добровольно сдавшихся груз не конфисковывали, а покупали, поэтому вскоре, желающих иметь дело с французами, даже из числа их союзников, становилось все меньше и меньше. Крейсерство у неприятельских берегов было не из легких и, хотя настоящей боевой работы было мало, изнуряла постоянная жара и нехватка воды. В день каждому, вне зависимости от чинов, выдавался всего один стакан. Когда исчерпали последние запасы, капитан 1 ранга Митьков организовал целую операцию по пополнению водных запасов.
Для начала на пустынном побережье присмотрели родник. Затем собрали целую флотилию гребных судов с пустыми бочками, которые под прикрытием шебеки "Забияка", подошли к берегу. Пока матросы наливали ключевой водой бочки, морские солдаты во главе с поручиком Вечесловым заняли прибрежную высоту и отбили несколько попыток французов пробиться к роднику. Убитых, слава богу, не было, но раненные имелись.
Когда бочки перегружали на палубу "Венуса", Развозов перекрестился:
– Вот истинно святая водица, за коею щедро плачено кровью!
В один из дней вахтенные обнаружили идущую от берега лодку под белым флагом.
– Это еще что за новости нам везут? – заволновались на судах.
На лодке оказался французский офицер, который прибыл сообщить, что между Россией и Францией заключен мир, и пора снимать морскую блокаду.
Капитан 1 ранга Митьков французам не очень поверил. Для выяснения обстановки в Коттаро была отправлена одна из шебек. Французам же было сказано, что до получения подтверждения о мире от командующего блокада будет продолжена. И все же в кают-компаниях стало заметно веселее.
– Как знать, – говорили молодые офицеры, – Если все окажется правдой, глядишь, скоро и домой отправимся!
– Мир миру рознь! – осаждали их прыть более опытные. – Главное, чтобы условия для матушки – России были приемлемы! Не для того мы суда приплыли, чтобы без выгоды уходить!
Новости и слухи на судах распространяются почти мгновенно, а потому заметно повеселели и в матросских палубах. Здесь тоже мечтали о родных краях, о затерянных в глуши великоросских лесов деревеньках.
Кто мог знать тогда, что от российских берегов их отделяют еще долгие годы и тяжелейшие испытания, пройти которые удастся далеко не всем.
В один из дней в Катторскую гавань вошел бриг под австрийским флагом. К Сенявину заявились нежданные гости – генерал Беллегард и полковник Лепин. Оба изысканные венские кавалеры, оба графы и уполномоченные имперские комиссары.
– Ваш император велел в знак дружбы с нашим императором отдать нам Катторо! – заявили они со всей аристократической утонченностью.
– Первый раз об этом слышу! – ответил им российский вице-адмирал со всей тамбовской неучтивостью. – Да и на что она вам?
– Как на что? – подивились графы- комиссары. – Мы Коттаро французам отдадим, а они к нам относиться многим лучше станут!
Сенявин скривился, причем столь явно, что комиссары сразу насупились. Плевать! Австрийцев вице-адмирал не любил. Да и за что их вообще можно было не то, что любить, но и уважать… Разве за то, что они уже настолько привыкли быть битыми, что, кажется, начали получать от этого некое удовольствие.
– Так не лучше ли мне сразу отдать город французам? – с издевкой вопросил своих незваных гостей командующий.
Оба графа отрицательно замотали головами:
– Не лучше! Не лучше! Так будет много хуже!
– Это от чего же?
– Если поступите так, то узнает и обидится наш император, потом узнает и обидеться ваш император, а потом он обидит и вас! – доходчиво разъяснил Сенявину суть ситуации старший из комиссаров.
– Увы, господа! Я ничем не могу вам помочь, и Катторо останется, по- прежнему, русским! – развел вице-адмирал руками. – Примите мои искренние сожаления!
– Как не можете! Как не можете! – вновь всполошились графы.
– Пока Новая Рагуза останется в руках Лористона и независимость Старой Рагузы не будет обеспечена верным поручительством, до тех пор вам здесь делать нечего!
