26 августа, изнуренный бешенной скачкой, курьер доставил вице-адмиралу письмо. С трепетом в душе, Сенявин вскрыл его, пробежал глазами и сразу на сердце отлегло. То было высочайшее повеление возобновить боевые действия с французами. Александр писал, что если до прибытия курьера Катторо уже сдана, то необходимо немедленно вернуть ее назад. Слова "воля его императорского величества есть на всемерное продолжение воинских действий…" вице-адмирал перечитывал, наверное, с десяток раз.
Прилагались к письму и запоздалые императорские награды за занятие Катторо: Сенявину учреждалось отныне ежегодно 12 000 рублей столовых денег, статскому советнику Санковскому орден Анны 2-й степени, осыпанный бриллиантами, митрополиту Петру Негошу была прислана украшенная бриллиантами митра и три сотни медалей, для раздачи храбрейшим из черногорцев. За митрополита и черногорцев Сенявин был рад. Известие о прибавлении столовых денег встретил иронически:
– Куда мне столько съесть!
Более всего был рад самому письму.
– Ну, теперь покажем мы господам-якобинцам кузькину маму! – приговаривал, бережно поглаживая ладонью письмо и отдавая распоряжение о немедленном созыве совещания старших офицеров.
С наградами были присланы и грамоты производства в следующие чины для офицеров. В числе других получил лейтенантский чин и Володя Броневский. Свое производство отмечал он в кругу товарищей, а потом в доме у Маши.
Не меньше наших радовались возобновлению войны черногорцы и бокезцы. Всю ночь в их лагере шло гулянье. Награжденные хвастались медалями, остальные горели желанием заслужить такие же. Все палили в воздух. Ружейной пальбе вторили холостые залпы, то заторопились в море предприимчивые корсары. Эти спешили наверстать упущенное, и заработать хорошие деньги на захвате рагузских судов, которые еще не успели разбежаться по своим портам.
– Откуда начнем, Дмитрий Николаевич? – вопросили Сенявина собравшиеся на совет.
– Начнем с мыса Остро! – был им ответ. – Мы русские, а потому порой медленно запрягаем, зато уж ездим всегда быстро! А теперь, кажется, пришла пора прокатиться с ветерком!
От Катторо до мыса Остро несколько минут хода. Туда немедленно был направлен корабль "Святой Петр". Развернувшись бортом против батарей, он дал полновесный залп, за ним другой, третий. Бомбардировка длилась весь остаток дня и прекратилась лишь с темнотой. За ночь французы подправили, было, свои укрепления, но с рассветом все снова было сметено ядрами. Начальник французского авангарда генерал Молитор решил подкрепить свои бомбардируемые батареи. Загрузив припасами и порохом два транспорта, он послал их к мысу. Но только транспорта отошли от берега, как был перехвачены "Венусом". Шкипера французы дружно протянули Развозову бумагу. Молитор извещал русского капитана, что он, якобы, приказал прекратить боевые действия, возникшие из-за каких-то недоразумений, и уже договорился с Сенявиным о посылке на своих судах нескольких бочек воды и провианта для гарнизона Остро. Шкипера смотрели преданно и подобострастно, но Развозов засомневался. Задержав транспорта, он послал баркас в Катторо за разъяснением ситуации. Ответ от Сенявина пришел немедленно. "Неприятелю верить не должно, тем паче французам. Вы господин капитан, отвечаете, если суда не будут взяты». Разумеется, приказание было выполнено. На следующий день Остро пал.
На следующий день наши очистили от врага еще одно передовое укрепление – Молохитский редут и взяли в добычу три груженых ядрами, порохом и снаряжением судна.
А спустя всего один день черногорцы во главе со своим митрополитом Петром и бокезцы, с не менее храбрым воеводой графом Невличем, внезапной атакой выбили французов из их укреплений на выходе из Катторского залива, на которые возлагали столько надежд и Лористон, и Мармон. С моря атакующих поддержали огнем российские корабли. Французы бежали.
Однако это не помешало европейским журналистам написать, что Катторо уже захвачена Мармоном. В Венеции о новой победе объявили при барабанах в городском театре. Новость дошла до Наполеона, и командующему Далматинской армией пришлось долго оправдываться перед императором.
– Начало комедии не годится ни к черту! – зло констатировал происшедшее Мармон, после хорошей взбучки из Парижа.
Тем временем Сенявин наращивал удар за ударом. Словно сжатая до предела гигантская пружина, начала возвращаться в свое первоначальное состояние, круша и сметая все на своем пути. Французов раз за разом отбрасывали все дальше. Отряды графа Войновича и знаменитого юнака Вуко Юро напали на одну из французских колонн и, перебив большую часть, гнали остальных до самой Новой Рагузы. Затем уже со стороны берега был взят небольшой, но хорошо укрепленный порт Молонта, что в полпути от Катторо к Дубровнику. Трофеи там были взяты весьма знатные: сорок пушек и десять груженых припасами судов.
