В то время, когда к небесам вздымались жаркие славянские костры, в неприятельском стане царило полное уныние. Нищая и голодная Новая Рагуза уже никак не могла содержать многочисленное французское воинство, а потому Мармон решился на крайнее средство. По его приказу солдаты вытрясли из обывателей все золото, вплоть до обручальных колец, затем пришла очередь церквей, с которых тоже ободрали золотые и серебряные оклады. Все добытое богатство Мармон употребил для подкупа турецких наместников, чтобы те открыли дорогу французским обозам через свои земли.
Но Сенявин переиграл своего соперника и здесь. Получив известие о готовящемся подкупе, вице-адмирал сделал все, чтобы известие о сожженных французами турецких селениях стало известно в Константинополе. Одновременно дозорными судами было перехвачено французское судно, направлявшееся из Италии в Турцию. На борту его было пленено полсотни офицеров и несколько сотен солдат. Все они оказались опытными саперами и артиллеристами, посланными Наполеоном в помощь султану для укрепления Босфора и Дарданелл. Было очевидно, что французский император намеревается отныне дружить с султаном, очевидным было и то, против кого будет направлена эта дружба. А потому из столицы Высокой Порты последовал окрик, раздраженного сожжением своих деревень и невыполнением Наполеона обещания о присыле специалистов, Селима Третьего: "Пока никуда не вмешиваться!" Эмиссары Мармона вынуждены были вернуться ни с чем, вывалив перед Мармоном мешки с золотом.
– Очень плохо! – раздраженно буркнул генерал и выгнал своих неудачливых дипломатов прочь.
После этого он некоторое время безмолвно взирал на груды золота, а затем решительно сгреб все в походный саквояж.
– Если не удалось помочь всем, пусть будет польза хотя бы для одного! – сказал Мармон самому себе и впервые за много дней улыбнулся.
Осень 1806 года в Европе была холодна и тревожна. Трясясь по бесчисленным дорогам, обыватели кутались от пронзительного ветра и прятали взгляды друг от друга. Улыбавшихся не было, да и с чего! Европа упрямо вползала в полосу новых страшных войн. Не сегодня, так завтра должно было снова грянуть. Не сломленная поражением Россия вновь подняла знамя антифранцузской коалиции, на этот раз четвертой! Лондон и Берлин послушно примкнули к ней. Наполеон внимательно следил за ходом сговора, стремясь выявить все тайные пружины тайных договоров. Впрочем, секретом происходящее не было уже в Европе не для кого, как всегда раньше всех дрогнула Вена. Австрийские дипломаты заискивающе искали внимания французского императора. Тот их не видел в упор.
– Мы желаем дружбы с вашим величеством! – лепетали посланцы с берегов голубого Дуная.
– Не верю! – смеялись им в лицо Наполеон с Талейраном.
– Но почему?
– Где соблюдение условий Пресбургского мира? Где Бокко-ди-Катторо?
– Но там же русские!
– Это уже не мое дело. Если вы ищите дружбы со мною, готовьте подарок! – уже поворачивался к просителям спиной французский император.
И тогда австрийский министр Стадион зазвал к себе французского посла Ларошфуко. Заискивающе заглядывая французу в глаза, он объявил:
– Мы готовы вместе с вами забрать Катторо у русских силой!
Лорошфуко даже передернуло от такой низости. Еще вчера лобызаться с русскими, а сегодня уже готовить против них нож. Но, что еще можно ожидать он презираемых австрийцев! Впрочем, в высокой политике мораль – вещь не просто никчемная, но и вредная.
– Моему императору ваша постановка вопроса понравится! – потер руки Ларошфуко.
– Мне кажется, что ваш двор начинает наконец-то понимать, кто сегодня хозяин Европы!
Тогда же в считанные минуты было договорено, что обе стороны выставят против Сенявина одинаковое количество войск. Но французы радовались рано. О тайном соглашении уже на следующий день прознал через своих агентов опытный и хитрый российский посол граф Андрей Разумовский, а прознав, немедленно известил и Петербург, и Сенявина об австрийском коварстве. Свою карьеру Разумовский начинал в молодые годы на флоте, после окончания Морского корпуса служил на Балтике, где командовал даже фрегатом. На дипломатическую же стезю его направили императрица Екатерина после громкого скандала с первой женой наследника Павла, с которой Разумовский состоял в более чем в приятельских отношениях. Однако любви к флоту граф Андрей не потерял и всегда морякам старался помочь, чем только мог. Вот и сейчас, отправляя курьера к Сенявину, он наставлял его на словах:
– Передайте адмиралу, что на деле австрийцы вряд ли решаться на драку с нами из-за своей природной трусости. Однако, стесненные политической ситуацией, мы тоже пока не можем решиться на открытый демарш. Армия дерется в Польше с французами и ссорится сейчас с Веной, значит получить удар в спину. Надо терпеть!
Сенявин новому известию нисколько не удивился. От венцев он всегда не ожидал ничего кроме очередных пакостей.
– Продажная держава и продажные людишки! – покачал он лишь головой, дочитав бумаги Разумовского. – Хлебнем мы еще с ними лиха не один десяток лет!
