Мореплавателей Ситха встретила еще дымящимися пепелищами. Совсем недавно она была в очередной раз разорена и разграблена воинственными индейцами-колошами, а затем отбитая капитаном Лисянским только-только начала отстраиваться заново.
Постаревший Баранов встречал Хвостова с Давыдовым, как отец родных сыновей. Целуя, приговаривал:
– Соколики мои родные, и не чаял вас вновь в местах наших диких увидать! Камергер, тем временем, объявил уже свой план преобразования колонии. Чего там только не было: промышленность и земледелие, рукоделия и ремесла, торговля и мореплавание. Рязанов явно собирался взять реванш за японскую неудачу!
Хвостов, бумаги те бегло просмотревши, только хмыкнул:
– Красиво, заманчиво, но… сказочно!
А камергер уже вынашивал план отмщения японцам за их дипломатическую несговорчивость.
– Они меня еще вспомнят, косоглазые, а вспомнив, зальются слезами кровавыми! – грозился он кулаком в сторону океана.
Впрочем, в замыслах Рязанова был известный резон. Именно в это время японцы, пользуясь отсутствием у России на Дальнем Востоке военной силы, начали наглое завоевание принадлежащих ей Сахалина и Курильских островов. Основывая в укромных бухтах одну факторию за другой, они неуклонно продвигались все дальше на север.
Пригласив в один из дней к себе Хвостова и Давыдова, камергер был с ними особенно приветлив:
– Господа! Я знаю вас, как людей решительных и предприимчивых. Плавая же с вами, я убедился и в том, что превыше всего прочего вы ставите общую пользу. А потому решил я на будущий год произвести решительную экспедицию, которая положит процветание этому краю. Готовы ли вы пожертвовать собою, если это потребуется, ради пользы Отечества?
Мало, что, поняв из туманного рязановского монолога, друзья, тем не менее, не моргнув глазом, ответили:
– Готовы!
Потом, правда, более острожный Давыдов все же поинтересовался:
– А, в чем, собственно говоря, суть дела вами затеваемого?
– Об этом узнаете в свое время, но не сейчас! – заговорщицки взмахнул своими многочисленными перстнями Рязанов.
Спустя некоторое время камергер вновь призвал к себе лейтенанта с мичманом. Заговорщески прикрыв дверь, он усадил их подле себя и вполголоса начал разговор:
– Вам надлежит в самое ближайшее время осмотреть шестнадцатый и восемнадцатый острова гряды Курильской. На первом, как известно, имеется вполне приличная гавань, а на втором поселение американском кампании. Далее направитесь к острову Сахалину, чей берег недавно японцами вероломно захвачен. Там освободите о злодеев местных жителей айнов. Айнов одарите вещами и медалями, а на берегах сахалинских установите знаки границ державы Российской!
– Дело ясное! – кивнул камергеру Хвостов. – Мы флага русского не опозорим! Все исполним, как должно в точности!
В своем походном дневнике Хвостов записал об этом событии так: "Пойдем, – говорит он (Рязанов – В.Ш.) – пощипать этих дураков, в отмщение за худой нашего посла в Японии… Вы верно захохочите, да нельзя и не смеяться, что два маленьких суденка с пятидесятью человеками идут наказывать такой народ, которого бояться пошевелить как муравейную кучу! Но это все не удивительно. Вы спросите, каким образом Николай Петрович, получивши ключ (имеется в виду почетный ключ камергера – В. Ш.), ленту, все почести, век живши в Петербурге, сидевши за пером, вдруг пожелал обнажить шпагу и где еще? На море! Сделаться из юрисконсульта морским адмиралом! Вот прямо удивительная вещь" Но будьте уверены, все это кончится хорошо…" Хвостов не слишком верил в Рязанова, зато верил в себя и Давыдова.
Прямо от камергера друзья направились к своему старому знакомцу американскому шкиперу Вольфу, промышлявшему в здешних водах китами. Джон был моряком опытным, да и товарищем вполне надежным. Как водится, дл начала все трое хорошенько выпили, потом добавили еще.
– Джонни! – перешел к делу Давыдов, когда под столом стало тесно от пустых бутылок. – Нам с Николя нужно хорошее судно! Платим сразу и наличными!
– Нет проблем! – пожал плечами мутноглазый Джонни. – Берите мою "Мэгги! Девчонка что надо! На ходу легка, а уж на волне удержится даже если все днище вырубить!
– Сколько просишь?
– Сто тридцать тысяч рублей! – прикинув в уме, заявил рыжебородый Вольф.
– Запас солонины и сухарей твой! – сразу же добавил Давыдов.
– О, кей! – ударили по рукам. – За новую покупку наливай по полной!
– Как назовем судно? – спросил друга Давыдов, когда все бумаги были оформлены.
– Называй как знаешь! – ответил тот.
– Пускай тогда будет "Юноной" – богиней римской! – подумав, сказал мичман.
– Почему именно "Юноной"? – удивился Хвостов.
– Красиво и романтично!
– Тогда строящейся тендер я назову "Авось"! – махнул рукой Хвостов.
– А почему "Авось"? – настала пора уже удивляться Давыдову.
– Авось нам повезет! – усмехнулся в ответ лейтенант. – Авось при том еще и живы останемся!
