– Веселей, ребята! – ободрял он и без того в поте лица орудующих артиллеристов. – Подсыпем Банапартию еще горсть орехов! Пусть зубы-то пообломает!
Меткость русских пушек была поразительной. Вот где сказались долгие месяцы тренировок, которыми Скаловский так изнурял команду.
Уже под утро, окончательно убедившись в том, что пленить русский бриг не удастся, французы повернули вспять. Казалось бы, бой выигран, чего же еще? Но не таков был лейтенант Иван Скаловский, чтобы останавливаться на полпути!
– В погоню! – велел он.
И произошло самое настоящее чудо: маленьких бриг погнал впереди себя три вражеских судна, каждое из которых превосходило его в силе. Воистину, небывалое бывает! Нагоняя неприятеля, "Александр" отворачивал в сторону и разржал борт по концевой канонерке. Видя, что от брига отбиться не так-то просто, французы изо всех сил налегли на весла, и только тогда смогли оторваться от преследования.
– Подсчитать потери! – распорядился лейтенант.
– Четверо побитых и семеро раненных! – доложили ему.
– Слава Богу, что малой кровью! – перекрестился тот. – Зато победа не малая! Надолго нас Мармонт запомнит!
С многочисленными пробоинами в корпусе и разбитой кормой "Александр" вернулся на свое исходное место между островами.
А в это время на виду Спаларто медленно тонула вторая французская канонерка. Все попытки довести ее до порта оказались безуспешными: едва успели снять людей. В Спаларто два последних судна встречал сам Мармон. Внезапно на глазах у потрясенного генерала стал тонуть и "Наполеон". Тартану спасли, только успев выбросить ее на ближайшую отмель. Восстановлению она уже не подлежала. Незадачливого "Наполеона" ожидала разборка на дрова…
– Где же русский бриг? – вопросил Мармон командира отряда и глаза его налились кровью.
– Он в море! – был более чем лаконичный ответ.
– Где тогда ваши суда?
– Они на дне, сир!
– Что! – в бешенстве накинулся на своего незадачливого флотоводца генерал. – Ведь я уже известил императора о своем сюрпризе!
– Я искренне сожалею! – вздохнул офицер. – Но вы явно поторопились с докладом!
Прямо на причальной стенке Мармон отобрал у командира отряда шпагу и отправил под арест.
– Мне совершенно не стыдно! – завил арестованный, представ перед военным судом. – Ведь я дрался с противником слабейшим физически, но сильнейшему чем я по искусству и мужеству!
Боясь императорского гнева, Мармон строжайше запретил всякое упоминание о позорном деле у острова Браццо. Рассчитывается, что все забудется, само собой. Но шила, как известно, в мешке не утаить. Осведомители Наполеона работали прекрасно, и вскоре император уже знал все о бесславной потере трех своих судов и более двух сотен солдат.
– Мармону не хватило мужества не только одержать победу над несчастным бригом, но и доложить мне правду о своем позоре! – возмутился Наполеон.
Особенно неприятен был для императора тот факт, что победитель в сражении звался "Александром", а побежденный флагман "Наполеоном".
– Отныне я запрещаю давать свои имена любым суднам! – велел он своему адъютанту генералу Лористону. – Так будет спокойней!
А русский бриг, сменившись с дозора, уже стоял на рейде Боко-ди-Катторо. Было крещение, и все праздновали. На российской эскадре гремели орудийный, а затем и ружейный салюты. Греки были в восторге, видя столь явное торжество православной веры.
По приходе в порт "Александра", на его борт немедленно прибыл Сенявин. Приняв рапорт об итогах сражения, он горячо благодарил команду за верность присяге, храбрость и молодечество.
В тот же день Сенявин составил подробный доклад о подвиге брига на имя морского министра Чичагова: "…Не могу умолчать, чтоб не доложить о похвальном поступке лейтенанта Скаловского, командующего бригом "Александр", оказанном при сражении 16 декабря 1806 года с французскими канонерскими лодками. По прибытии брига "Александр"… я сам видел, сколько избиты у него корпус, особливо корма, весь такелаж и паруса картечами и пулями, и даже невероятно, что при таком жестоком сражении на бриге убито 4, да раненных 7 человек. Все сие я не могу иному причесть, как особливой расторопности, мужеству и храбрости лейтенанта Скаловского".
А потом был праздничный крещенский обед. Матросам накрыли столы на улице, офицерам в помещении. Офицеры пили за здоровье адмирала, потом отличившихся товарищей. При этом все подходили поздравить героя дня. Наконец поднялся и сам Сенявин:
– Здоровье храброго лейтенанта Скаловского, командира брига "Александр"! Разом вознеслись ввысь пенные кубки. Офицеры кричали дружно:
– Ура, Скаловский!
