Спустя долгих семь лет, все еще ожидавшая вестей от своего пропавшего жениха, Консепсия-Кончита узнает, наконец, о его смерти и сразу же примет монашеский постриг. Но это уже совсем другая история…
А пока верный офицерскому долгу лейтенант Хвостов уже вывел из Охотска свою "Юнону" в открытое море, чтобы исполнить пожелание покойного камергера и нанести удар по посягнувшим на российские границы японцам. Экспедиция, согласно оставленному Рязановым указаниям, была объявлена секретной, а потому команда клялась хранить тайну, целуя крест.
В первых числах октября 1806 года бриг подошел к Сахалину и вошел в Анивскую бухту, где, согласно уговору, его должен был дожидаться тендер "Авось" мичмана Давыдова. Но Хвостова ждало разочарование: тендера в бухте не оказалось.
– Что ж, – пожал плечами Хвостов, – Мы остались в одиночестве, но это совершенно ничего не меняет! Мы исполним все, что нам было предначертано! Целью первого нападения была выбрана крепость Кусюнокотан в княжестве Мацумаэ (столица которого располагалась на острове Хаккайдо). Десант с "Юноны" был стремителен. Японцы почти не сопротивлялись, а сразу разбежались. Победители сожгли магазины, да захватили в плен четырех самураев, у которых предусмотрительно отняли кривые ножики, чтоб не повспарывали себе животы. К дому местного владетеля Хвостов самолично прибил доску с надписью, закрепляющей российскую принадлежность селения. Отошел, посмотрел, ладно ли получилось. Работой своей остался вполне доволен:
– Знай наших!
Пшено и другие припасы матросы раздали местным жителям айнам. Айны встречали россиян на коленях.
– Если б не ваш приход, нас бы всех убили! – плакали они горько.
– Никого отныне не бойтесь! – объявил им лейтенант, заставив с колен подняться. – Отныне вы все под защитой Российской державы!
А затем был труднейший штормовой переход до Петропавловска. И как высшая награда за перенесенные испытания – стоящий в бухте тендер "Авось" и братские объятья Давыдова.
Как оказалось, мичман ждал "Юнону" в условленном месте, но ветром переломило фок-мачту, поэтому пришлось идти чинится в Петропавловск- Камчатский. Друзья в порту долго не задержались. Пополнили припасы провизии, воды и в путь! На тот раз, посовещавшись, Хвостов с Давыдовым решили вновь идти к Сахалину, чтобы демонстрацией морской силы и решимости навсегда отбить у японцев охоту к захвату чужих территорий. Однако "великость открывшихся повреждений", да повальные болезни заставили мореплавателей отложить свой поход до следующей весны. Морскому министру Чичагову Хвостов доносил о своих ближайших планах так: "Вторичный поход на Сахалин принесет те пользы, что получим богатый приз и освободим островитян от тиранства Японии, к чему призывает нас долг, приняв единожды Сахалин под покровительство российского монарха".
Едва же в начале мая 1807 года Авачинская губа очистилась ото льда, "Юнона" и "Авось" снова вышли в океан. Перед выходом отслужили молебен и оба капитана просили Господа даровать им удачу и добрую погоду. Во время самого перехода, Хвостов и Давыдов, как всегда, не теряли времени даром, а вели тщательную опись Курильской гряды. Штормов, к счастью, на этот раз не было. Зато крайне замедляли плавание непрерывные туманы. Но вот подошли к острову Итурупу. Для начала дали несколько залпов по крепостице Айбо. Потом высадили десант. Японцы разбегались столь стремительно, что поймать успели лишь несколько самых не прытких. Найденные припасы рыбы и соли раздали айнам. Захваченную бухту романтичный Давыдов нанес на карту, как бухта Доброе Начало. Затем оба судна обошли остров с другой стороны, а там уже не фактория выстроена, а целая крепость. Теперь уже пушечным огнем наших встретили японцы.
– Кажется, дело обещает быть жарким! – спрыгнул в шлюпку, довольный возможностью подраться, Хвостов. – Отваливай!
Вскоре на берегу, во всю, кипел рукопашный бой. Японцы пытались контратаковать, но матросы дружно приняли их в штыки, часть перебили, а остальных рассеяли.
Коренастый рулевой с "Авось", еще не остыв от схватки, делился своими впечатлениями с дружками:
– Бегу, значитца, а передо мною ипона раскосый прыгает. И до чего чудно прыгает: руками крендели выделывает, ногами вверх дрыгает, а сам шипит, будто кошка драная! Уж как на его фортели поглазеть не хотелось, да недосуг был. Приложил я его кулаком в грудину, убил, конешное дело, и далее побег. И чего прыгал, чего шипел, может чего сказать хотел, бес его знает!
Разогнав японцев, Хвостов с матросами сожгли все стоявшие на берегу магазины. Крепость, однако, захватить не удалось – кончился порох. Пришлось возвращаться на суда.
На следующее утро десант был свезен снова. На это раз впереди всех шли с обнаженными шпагами оба друга. Лейтенант и мичман словно соревновались друг с другом в храбрости. Не выдержав напора, японцы бежали вновь. В распахнутые настежь крепостные ворота моряки вступили, гордо печатая шаг. Трофеи им достались не малые: единороги и пищали, мортиры и ружья. Склады ломились от продуктов и товаров.
