Первый день перехода погоды благоприятствовала, но к вечеру ветер внезапно закрепчал к ночи и вовсе перешел в жестокий шторм. Корабли кренило так, что мачты едва не чертили ноками волны. Корпуса трещали и скрипели, грозя ежеминутно рассыпаться. И если линейные корабли еще как-то справлялись с курсом, то маленьким судам было совсем худо. Маленькая "Флора", не поспевая за главными силами эскадры, быстро отстала и потерялась из вида.
На рассвете 9 января штурман "Флоры" смог кое-как определить ее примерное место. Получилось, что за ночь судно отнесло ветром и волнами к острову Курцало. Это вызвало у всех вздох облегчения. Во-первых, на острове была хорошо защищен н ая бухта, а во-вторых, там стоял наш гарнизон. Под зарифленными парусами "Флора" спустилась к острову и стала на якорь, под защитой его берегов. Здесь же неподалеку уже качались, находившиеся в дозоре у Рагузы линейные корабли "Уриил" и "Святая Елена". Последняя была под "плавучим вымпелом" старшего в отряде.
Дело в том, что командир отряда кораблей в российском флоте поднимал свой брейд-вымпел. Если командир был в чине капитан-командора, то вымпел поднимался в вертикальном положении, а если капитаном 1-го или 2-го ранга, то в горизонтальном. Последний и именовался моряками "плавучим вымпелом". Ровно две недели длился ни на минуту не прекращающийся шторм, ровно две недели отчаянно мотало "Флору" на якорях. Затем волнение немного спало, и подул попутный норд. Кологривов заволновался. Он и так чувствовал себя едва ли не преступником. Еще бы! Отстать в первом же совместном походе! Что скажет Сенявин? Что подумают остальные? И кто знает, что происходит сейчас на Корфу? Быть может там уже полным ходом идут боевые действия, а "Флора" все еще бездарно торчит под Курцало! И это притом, что у командира "Флоры" самая безупречная репутация. Он лично известен государю, за плечами немало всякого, в том числе и прошлая шведская война! Никаких сомнений относительно того, что делать у Кологривова не было, и он поспешил продолжить прерванное плавание к Корфу. Ветер благоприятствовал и даже под одним зарифленным грот-марселем "Флора" делала до тринадцати узлов в час. Нетерпеливому Кологривову и этого, однако, показалось мало, и он велел дополнительно поставить фор-марсель. Ход еще более увеличился, но корвет сразу стало столь сильно заливать, что этой затеи пришлось быстро отказаться.
– Все равно ходко идем! – радовался командир "Флоры".
– Не идем, а летим! – отвечал ему старший офицер.
Но радость была не долгой. Задул крепкий зюйд и вновь начался бешеный шторм. На море теперь творилось вообще нечто невообразимое. Новая волна схлестнулась со старой. Небо пропало в черном мареве, ударили молнии, остро запахло серой. Над волнами летал ужас смерти. В ту ночь молились многие.
– Всеволод Иваныч, глядите! – внезапно показал рукой куда-то вперед Гогард. Кологривов глянул по направлению руки старшего офицера и обомлел. В сторону корвета откуда-то из тьмы неслось круглое кровавое облако.
– Это бора, будь она неладна! – выкрикнул капитан-лейтенант в полнейшем отчаянии. – Паруса крепить!
Бора – это жесточайший шквал, сметающий все живое на своем пути. Бра – это самое большое из несчастий, которое только может обрушиться на мореходов в здешних водах. Немногие попадали в нее, но еще меньше было тех, кто оставались живы после этой встречи.
– Грот- марсель и крюйсель крепить! – кричал срывающимся голосом Гогард. – По марсам! Пошел!
Но не успели матросы взбежать по вантам, как налетевший шквал швырнул "Флору" на борт. Вся сила ветра обрушилась на мачты. "Флора" полностью легла на борт, в палубы сплошным потоком хлынула вода. Встанет или нет? Поднимется или конец? Так в томительном ожидании развязки шло несколько бесконечно долгих минут. Гибель всем уже казалась неизбежной.
– Рубите мачты! – кричал, надрывая голос Кологривов, но было уже поздно. Небо внезапно прочертил кровавый зигзаг молнии. Судно вздрогнуло, словно от боли. Молния ударила прямо в поднявшийся вверх борт. Ярким костром вспыхнул бушприт, за ним фок-мачта и грот-стеньга. Еще мгновение и все три мачты, не выдержав напора ветра, разом треснули и со всеми находившимися на них людьми рухнули в кипящую воду. Крики ужаса на какой-то миг перекрыли вой ветра. Облегченный корвет меж тем поднялся на ровный киль. Кологривов с Гогардом бросились к матросам, надо было, не теряя времени, спасать упавших за борт и рубить тянувшийся за мачтами такелаж. Мачты все еще колотило о борт и от них нужно было как можно скорее исправиться.
– Бра-атцы… спа-аси… те! – неслось из пенных разводьев.
Русский моряк остается таковым всегда. Сразу несколько матросов и офицеров прыгнули за борт, в надежде спасти хоть кого-то, из упавших. Неимоверными усилиями, но из воды, все же удалось вытащить двадцать два полузахлебнувшихся и избитых волнами матроса. Остальные девятнадцать, ушибленные при падении и запутавшиеся в такелаже погибли.
