Избавившись от мачт, кое-как потушив пожары, попытались определить свое место лотом. По счислению "Флора" была теперь у албанских берегов близь мыса Дураццо.
– У Дураццо и в самом дурацком положении! – не весело пошутил Кологривов, выслушав доклад штурмана.
Волнение меж тем немного стихло и корвету удалось зацепиться становыми якорями за грунт. Всю ночь шла лихорадочная работа: ставили фальшивые мачты, вязали к ним реи с запасными парусами. Судовой доктор Гейзлер, как мог, перевязывал раненных и ушибленных.
С рассветом Кологривов предпринял еще одну попытку пробиться к Корфу. Едва подул попутный ветер, "Флора" снялась с якорей и снова двинулась вперед. Но и этот бросок отчаяния успеха не принес. К вечеру ударил противный шквалистый зюйд-вест и, несмотря на все попытки лавировать, корвет упрямо сносило к албанскому побережью. И снова ударил шторм.
– Впереди рифы! – кричали впередсмотрящие.
– На штуре! Лево руль! Как можно левее! – срывал голос в крике Кологривов.
– Не хочет, сволочь, хоть тресни! – плевались соленой водой рулевые, телами повисая на штурвальном колесе.
– На лоте тридцать саженей!..Двадцать! – извещали криком с бака.
– Отдать дагликс с плехтом! – торопясь успеть зацепиться за дно, скомандовал Кологривов.
Якоря исчезли в штормовой мути. "Флора" дернулась было, замедляя свой бег, но затем снова пошла к берегу.
– А черт! Не держит! Отдать вспомогательные! – велел командир.
Немедленно отдали шварт и буй, прозванные моряками " якорями надежды". Но и эта последняя мера ничего не изменила. "Флору" строго и неумолимо волокло прямо на прибрежные камни.
– Ну, приходи кума любоваться! – крикнул кто-то в запале. – Счас понарадуемся! Корвет со страшной силой швырнуло на клыки скал. Ударом вышибло руль. Еще мгновение и "Флору" буквально нанизало на гранитные клыки.
– Хосподи, вот она и пришла погибель наша! – крестились многие.
Прижимным ветром корвет повалило бортом волне и вновь положило на бок. Теперь каждая новая волна вначале приподнимала "Флору" с камней, а затем вновь и вновь швыряла на них со страшной силой. Каких-то несколько минут спустя трюм уже был полон воды. Люди столпились на верху, держась за что угодно, лишь бы не вылететь за борт при очередной волне.
Было совершенно очевидно, что долго корпус судна таких ударов не выдержит и время жизни корвета исчисляется теперь всего лишь несколькими часами. Проливной дождь с градом дополняли и без того жуткую картину кораблекрушения.
На шканцах совещались, что делать дальше. Стоя по пояс в пенных бурунах очередной волны, офицеры решали судьбу себя и своих подчиненных. Решение было единогласным и скорым: бросать за борт все тяжести, хоть немного облегчая судно, а затем свозить команду на берег.
В воду полетели пушки и ядра, пороховые бочки и запасной такелаж, но толку от всего этого было мало. "Флору" все так же неистово колотило о камни, и каждый новый удар казался всем последним…
В полдень 28 января капитан- лейтенант Кологривов решился, наконец, покинуть судно.
– "Флору" уже нам не спасти! – сказал он. – Попытаемся спасти хотя бы людей! С большим трудом удалось спустить последний еще не разбитый четырехвесельный ял. По перлиню, закрепленному на корвете, на нем отправился к берегу лейтенант с четырьмя матросами-добровольцами. Офицер решился добраться до берега, закрепить там другой конец перлиня и затем по нему на яле начать переправлять команду с корвета. Но храбрецам не повезло. Прибоем ял разнесло в щепки на камнях. Однако добровольцы все же дело свое сделали. Они не только спаслись сами, но и сумели удержать ходовой конец перлиня, который тут же и закрепили на ближайшем камне.
Теперь матросы, по одному бросались в кипящую воду и, держась за перлинь, плыли к берегу. Со спасением надо бы торопиться, так как "Флора" трещала не переставая.
– Жив останусь, по возвращении мастера Исакова в усмерть упою! – стараясь перекричать шум прибоя, кричал старшему офицеру Кологривов. – За то, что судно столь добросовестно сработал. Схалтурил бы, и лежать нам всем уже на дне!
Эвакуацию команды начали с самых молодых матросов. К ночи на берег были уже свезены все матросы и лоцман-черногорец. Затем переправились офицеры и боцман. Последним, оставшись верным букве устава, покинул "Флору" Кологривов. Перед тем, как прыгнуть в воду, капитан-лейтенант в последний раз оглядел свое погибающее судно:
– Прощай "Флорушка", так уж получилось! – словно извиняясь, бросил он ей на прощание.
Лицо командира в этот миг было мокрым, то ли от брызг, то ли от слез, кто знает…
Во время переправы на берег погибли шесть малолетних юнг. Не умея хорошо плавать, мальчики быстро слабели, выпускали из рук канат и шли ко дну. Крики погибавших заглушал рев шторма, и никто не мог уже им ничем помочь… Измученная, окоченевшая команда собралась на берегу. У кого-то из офицеров в кармане сюртука нашелся кремень. С его помощью кое-как высекли огонь. Развели костры. Немного обсушившись, улеглись спать. Ветер был по- прежнему холоден, а проливной дождь быстро залил костры.
