Корабли уже выходили в море, когда с берега на лодке местные рыбаки привезли еще одно неожиданное известие. Назначенный вместо нерешительного Молитора командующим генерал Лористон (решительный!) без боя только что занял Рагузу! Рассказали и то, что уже день спустя французы попытались покуситься на Катторо, но были остановлены, а потом и обращены вспять черногорцами и бокезцами, подкрепленными некоторой частью российских войск.
В Катторо спешили на всех парусах. Весь переход до Катторо Сенявин мрачнее тучи, просидел в своем салоне, ни разу не показавшись наверху и никого к себе не вызывая.
– Ну как он там! – интересовались у заглядывавшего иногда к командующему денщика корабельные офицеры.
– А никак, – отвечал, пожимая плечами, тот. – Сидит не емши и все в оконце кормовое смотрит куда-то.
Весть о предательской сдаче Рагузы потрясла Сенявина до глубины души. Уже, наверное, в сотый раз вице-адмирал задавал себе один и тот же вопрос: в чем передоверился он рагузским нобилям и в чем его обманул Лористон! Ведь местные сенаторы имели полную возможность предупредить его о приближении французских войск, и тогда все было бы иначе!
Подробности падения Рагузы стали известны Сенявину несколько позднее. Как оказалась, к моменту переговоров Сенявина с сенатом, тот давным-давно уже был с потрохами куплен Лористоном. А потому, когда передовой батальон французов подошел к городу, там его уже ждали, широко раскрыв ворота. Впрочем, для начала Лористон разыграл настоящий спектакль. Требования французского генерала к сенату Рагузы были более чем скромны. Он просил разрешения переночевать и пятьсот бутылок вина для освежения глоток своих солдат. Едва же вступив в город, Лористон сразу же заявил, что покидать Рагузу вовсе не намерен и напрочь отверг все требования нобилей о сохранении им старых свобод и привилегий, что так же клятвенно обещал ранее.
– Но вы же дали нам свое генеральское слово! – наивно вздумали было призвать Лористона к совести сенаторы.
Генерал рассмеялся им прямо в лицо:
– Какие могут быть сантименты! Слово мое, а потому я его забираю обратно! Отныне я объявляю Рагузу французской провинцией и всякий из вас, кто нарушит наши законы, будет расстрелен лично мною! В ближайшее воскресенье я посажу на центральной площади дерево свободы, а потом мы все вместе станцуем "Карманьелу"… Поверьте, это будет очень весело!
А чтобы сенат понял, что он шутить не намерен, Лористон тут же опустошил не только республиканскую казну, но и вымел все серебро из местных церквей, не гнушаясь даже окладами. Впрочем, Лористон публично заявил всем о своем миролюбии.
– Я готов хоть завтра покинуть Рагузу, если Сенявин навсегда покинет Адриатику и передаст мне Катторо с… Корфу!
– Но ведь русские на это никогда не пойдут! – воскликнули наивные слушатели.
– Увы, тогда мне придется их выбивать, а вам оплачивать все мои издержки!
– Но ведь мы об этом не договаривались! – побледнели нобели.
– Примите мои извинения, господа, но я вас тогда обманул!
Сдав суда в комиссию и ожидая прибытия "Венуса" с Корфу, мичман Броневский решил не терять время даром, а побродить по окрестностям Черной Горы и посмотреть, как живут черногорцы. В самом городе делать было нечего достойного внимания, лишь одна лавка, да грязный трактир с порванным бильярдом. Общества интересного тоже не было. В городе обитало несколько армейских офицеров, которые по приказы Сенявина занимались восстановлением и укреплением городской цитадели Эспаньолы, но те были заняты на работах с утра до вечера и компании составить не могли. Пойти потанцевать здесь тоже было некуда. Бокезцы вообще не любят танцев, говоря, что не понимают, как можно платить деньги для того, чтобы вспотеть! Вся жизнь сосредотачивается в выходные дни у ворот Фьюммьеры, где собираетс на базар множество черногорцев.
Впрочем, нет худа без добра. Для начала на местном рынке Володя купил себе ружье и порох. Вдалеке синели горы, там было на что посмотреть! Залив, где размещался порт и город Катторо со всех сторон окружали хребты высоких, обнаженных гор переходящие у самого берега в густую зелень бесчисленных садов, между которыми раскиданы выбеленные домики с крышами из красной черепицы. Стояла весна самое прекрасное время на земле. Каждый день Володя менял места своих прогулок и спустя некоторое время уже довольно неплохо знал окрестности Катторо. Жить остановился в семействе Белодиновичей, живших в доме на берегу, неподалеку от стоянки, приведенных Броневским судов. Русскому офицеру отвели лучшую комнату, там же и столовался. Хозяева кормили без особых изысков, зато сытно.
