– Их превосходительство съезжает на берег! – оповестил генерала и митрополита прикомандированный лейтенант.
Когда катер приткнулся килем в прибрежный песок, его уже встречали Вяземский с Негошем.
– Ну что, двинули на Рагузу? – спросил Сенявин.
– С Богом! – широко перекрестился митрополит.
Вяземский подозвал к себе адъютанта:
– Войскам бить марш-поход!
Ударили полковые барабаны, засвистали флейты, и солдаты дружно зашагали по пыльным далматинским дорогам дальше на север. Рядом с ними двинулась пестрая и шумная толпа черногорских и бокезских воинов. Порядка среди них было немного, зато решимости, хоть отбавляй.
Французы могли противопоставить союзникам-славянам три тысячи солдат да четыре тысячи рагузских изменников и прочего, набранного в германских княжествах сброда. Вперед, для обстрела французов с тыла был послан "Уриил" с канонерской лодкой, укомплектованной за счет команды линейного корабля да несколько бокезских судов.
Из шканечного журнала линейного корабля "Уриил": "30 мая. В начале 10 часа сего же утра, по приближении черногорцев к передовым неприятельским пикетам, началась между ними ружейная перестрелка и для подкрепления первых с находящейся у берега нашей канонерской лодки, под командою лейтенанта Повалишина, открыта была канонада. В половине сего же часа его высокопреосвященство Петр Петрович, через присылаемого к нам, находящегося при нем с катером гардемарина, приказал послать на берег гребные суда для перевоза из Старой Рагузы к месту сражения остальных черногорцев и бокезцев в подкрепление сражающимся, ибо береговой туда переход есть несравненно далее, нежели как переезд морем, почему, не в продолжительном после сего времени бокезцы и черногорцы, как на посланных от них судах, так и на своих лодках, переправились на тот берег, на коем происходила перестрелка… В половине 11-го часа послан от нас для действия по неприятелю с лейтенантом Казиным вооруженный баркас, на коем поставлена была 8-фунтовая пушка… В половине 12-го часа привезены были к нам на корабль с берега раненные черногорцы, которые после лечения нашим доктором и по перевязке ран, отправлены в Старую Рагузу В продолжении 3го часа некоторая часть черногорцев переправилась к месту сражения на наших гребных судах, а в 8-м часу вечера для продовольствия их отправлено от нас 77 пуд ржаных сухарей…
2 июня… В начале 1-го часа пополудни послана от нас к берегу с лейтенантом Повалишиным канонерская лодка для подкрепления черногорцев, идущих к стороне Новой Рагузы. В половине сего же часа поднятым на корабле "Селафаил" сигналом велено было со всей дивизии послать на берег для перевозу десанта гребные суда, почему в то же время и отправлены от нас в Старую Рагузу баркас, два катера и шестивесельная шлюпка для перевоза оттуда наших и черногорских войск к тому месту берега, куда следовали отправившиеся сего утра из Старой Рагузы черногорцы и бокезцы…
Сего же числа от его превосходительства вице-адмирала Сенявина отдан был следующий приказ: "По сообщении ко мне его высокопреосвященства господина митрополита черногорского и кавалера Петра Петровича о действии черногорцев и приморцев против французов, происходивших мая в 31 день, обязанностью поставляю благодарить господина командующего корабля "Уриил" капитана 2 ранга Быченского за хорошее его распоряжение при том действии со стороны моря; так же спасибо лейтенантам Повалишину и Казину за расторопную пальбу с порученных им гребных судов, которою они исправно поражали неприятеля. И о такой ревности не премину засвидетельствовать государю императору".
Выдвинувшись из города и заняв находящиеся перед ним неприступные каменные высоты, Лористон решил дать бой своим противникам именно там. Торопясь установить до подхода русских свои пушки, французы работали в горах несколько дней подряд, и сделать все успели вовремя. Поди, их теперь, возьми!
Когда передовые дозоры дошли до занятых французами гор, Сенявин с митрополитом и князем Вяземским засовещались как быть дальше, кому и как атаковать.
– Мы начнем! – предложил митрополит Петр, – А вы только поддержите!
В своей черной рясе и клобуке с огромным золотым крестом на широкой груди, седобородый и громогласный, он вышел перед своим войском. Завидев столь колоритную фигуру, французские стрелки принялись было по нему палить. Пули свистели совсем рядом, но митрополит не обращал на них ровным счетом никакого внимания.
– Впереди враг! Позади жены и дети! – обратился он к своему притихшему ополчению. – Иного пути у нас нет! С нами Господь и небесная сила! Кто есть витязь!
Развернувшись, митрополит первым пошел в сторону неприятеля, высоко подняв над головой свой тяжелый крест.
– Кто есть витязь! – эхом раздалось у него за спиной тысячеголосое.
