— Чтобы избежать еще одной стрельбы в школе, террористической атаки или появления серийного убийцы, я всецело обращу на нее внимание.
24 ноября студентки Уайтвуд с нетерпением ждали начала Дня благодарения. Те, у кого в тот день не было занятий, могли покинуть кампус еще вчера днем, остальные разъехались по домам в это утро. Николь была одной из невезучих студенток, которые занимались в этот день. С момента гибели Стейси Теллер она боялась ходить на занятия по психологии и даже рассматривала возможность полностью отказаться от этого класса.
В то холодное утро она вошла в аудиторию и постаралась не смотреть на пустую парту, болезненное напоминание о смерти ее подруги. Главной задачей теперь было сосредоточиться на лекции профессора, и со своей решительностью и самодисциплиной она стала слушать, понимать и делать заметки. Однако через двадцать минут нахождения в классе в её кармане завибрировал мобильник. Это было сообщение от научного руководителя с просьбой о встрече.
После окончания лекции Николь не осталась в помещении, чтобы пожелать сокурсницам хорошего отдыха. Вместо этого она собрала свои вещи и направилась в кабинет руководителя.
— Вы хотели меня видеть? — спросила она.
— Да, — ответила пожилая женщина. — Прошу садиться. Я просмотрела твои оценки. Кажется, они в последнее время стали хуже. Из трех работ, переданных на этой неделе, ты получила одну оценку «хорошо» и две «удовлетворительно». Для большинства одноклассников это может быть нормой, но ты же отличница.
— Обещаю исправить. Эти две удовлетворительные оценки по двум разным предметам не повлияют на успеваемость в этом семестре. Я…
— И подумай о стипендии, — продолжала руководительница, прервав объяснения девушки. — Я обсуждала эту ситуацию с профессорами и деканом. Мы считаем, что было бы лучше, если ты пропустишь семестр.
— Что?
— Для тебя естественно, что из-за несчастного случая, произошедшего во время «адской недели», ты… расстроена. После нескольких месяцев перерыва…
— Мне не нужны несколько месяцев отдыха, просто нужно взяться за дело и сконцентрироваться на учебе.
— Мы так не считаем.
Этими словами разговор завершился. Администрация приняла решение, даже не поговорив с Николь.
— Официально ты освобождена от занятий до конца этого семестра и всего следующего. В конце месяца нужно забрать свои вещи. Тебе предоставят новую комнату в общежитии, когда вернешься к началу нового семестра, или, если пожелаешь, можешь подождать до сентября.
— Значит, мне разрешают вернуться?
Прежде чем ответить, руководитель заколебалась.
— Д-да, конечно.
Николь знала, что все будет наоборот. Рано или поздно во время семестра весной она получит письмо, где говорится о лишении ее стипендии. Действие администрации было необоснованно, но школа найдет повод так поступить. Эта несправедливость только усиливала возмущение, которое девушка испытывала в связи со смертью Стейси Теллер, и она взорвалась.
— Да это никакого отношения не имеет к проклятым оценкам «хорошо» и «удовлетворительно», — закричала она, — а все связано с моим отказом врать о так называемом «несчастном случае», произошедшим в «адскую неделю». Девушка в моем присутствии выбила себе мозги во время дурацкого обряда посвящения, а меня заставляют покрывать это на благо колледжа и союза! Что ж, я не стану этого делать.
Выпустив свой гнев, Николь разрыдалась. Ее сильное страдание не тронуло каменное лицо руководителя.
— Как я уже сказала, тебе нужно сделать перерыв.
Николь тихо сидела в телестудии и наблюдала за Джастин Байер, у которой была внешность ведущей новостей, но говорящей, как бостонская торговка рыбой.
— Люди! — крикнула она в сторону камеры. — Человек соврал о своем местонахождении. Он мог бы заявить, что работал допоздна, но, позвольте сказать, он в этот момент находился дома, расправляясь со своей беременной женой.
Обычно в подобных случаях журналистов полагалось отстранять. Их работа заключалась в том, чтобы беспристрастно излагать факты. Однако Джастин Байер достигла вершины популярности в эфире из-за неистового разноса подозреваемых убийц до такой степени, что недоброжелатели обвинили ее в непристойном поведении.
— Какое мне дело, что скажут критики? — отвечала она фанатам. — Я не обливающийся кровью либерал, который призывает покончить со смертной казнью, тем более невиновных. К черту! Нет! Я говорю: убивайте их всех, и пусть с ними разбирается Господь.
Действительно ли она верила в собственные тирады, — это одно, но доверие телезрителей — это другое. Ее характер ревностной, прямолинейной защитницы прав жертв приносил большие деньги звезде шоу, сети и спонсорам.
— И запомните, — пророчествовала Джастин, когда запись эпизода подошла к концу, — если он открутится от убийства жены, его любовница-пустышка может оказаться следующей жертвой.
— Конец съемки, — крикнул режиссер.
Джастин отложила микрофон, встала и направилась в гримерку. Николь последовала за ней.
— Мисс Байер?
