– Нет, почему же? Если мы не считаем инородцев, то первым в верховья Колымы попал капитан флота Сарычев. Тот самый, Гаврила Андреевич, будущий полный адмирал и морской министр. Это случилось в восьмидесятых годах позапрошлого века. Причем Сарычев прошел трудный путь дважды! Сначала через Оймякон на Охотск, а потом обратным ходом на Средне-Колымск. Затем была длинная пауза. Лишь в тысяча восемьсот семидесятом году примерно тем же маршрутом прошмыгнули участники экспедиции Майделя топограф Афанасьев и астроном Нейман. В девяносто втором – небезызвестный Черский, он первым нанес на карту по расспросам инородцев речку Кухуман. Через два года на Колыму забрели участники Сибиряковской историко-этнографической экспедиции Богораз и Ихельсон. И тринадцать лет назад – я. С тех пор, полагаю, цивилизованные путешественники в верховьях Колымы не появлялись. И никого там нет, кроме упомянутого мною единственного семейства! Правда, по течению Аян-юряха еще разбросано десять-двенадцать юрт. На удалении друг от друга. Их жители, наверное, знают про всех чужих, кто поселился в горах. Надо спрашивать у них.
Лыков обратился к врид губернатора:
– Александр Петрович, тем не менее старательский поселок на Кухумане существует. Мы должны выяснить, кто его снабжает необходимыми припасами.
– Это может занять много времени, – перебил начальство Николай Михайлович. – Сейчас июнь, самый разгар. Торговцы в горах, ведут свои караваны. Спустятся в октябре, обращать добычу в наличные деньги.
– А сами мы можем туда добраться? Кратчайшим путем, через Алдан и Оймякон, вот так…
Лыков показал на карте, однако собеседник только хмыкнул:
– Ваше высокородие, вам, простите, сколько лет?
– Алексей Николаевич, с вашего разрешения. А лет мне пятьдесят семь.
– Столичный чиновник в пятом классе – и собираетесь проникнуть в верховья Колымы?
Питерец осторожно сказал:
– Иван Иванович Крафт описал мне ужасы ваших дорог. Но ведь торговцы проникают туда. Чем я хуже?
– Да всем, поверьте. Во-первых, купцы местные, привычные к таким условиям с детства. Во-вторых, они никуда не спешат, все делают основательно. Опыт, знание маршрута, плюс приятели у них по всем зимовьям. Проводники. В известных местах лабазы с провиантом и овсом. В якутском характере вообще не принято спешить, народ-фаталист.
Березкин переменил позу и продолжил:
– Летом дорога, которую вы сейчас прочертили на карте, не существует. Только зимой можно пробраться на Берелёх. И на оленях, большим караваном, с подготовкой. А в июле… Болота, гнус, бурные реки после каждого дождя вздуваются, и их никак не перейти. Есть отрезки в сотни верст, где нет корма для лошадей, а если его везти с собой, то другого груза уже не возьмешь. И еще тарыны. Знаете, что это такое? Высокие наледи, которые перекрывают реку. Лошади на них скользят и падают.
– Летом – и наледи? – не поверили питерцы.
– Именно что летом. Зимой они достигают значительной высоты, до восьми саженей, и длиной бывают весьма пространны. Например, Улахан тарын на Моме тянется на шестьдесят верст! Это как ледник в горах, только он лежит поверх течения бурной реки, накрывая ее, словно колпаком. Подрусловые потоки перемерзают, и подземный сток выходит на поверхность. Вода пробивается снизу ручьями, где сумеет. К июлю тарын сильно уменьшается в размерах, но не исчезает совсем. И через него приходится перебираться раз за разом, а лошадей в Якутии подковывать не принято. И как вы, Алексей Николаевич, на шестом десятке полезете в этот ад? Я вот природный казак, вырос в этих краях. И то тяжело. В прошлом году выпала мне командировка из Средне-Колымска к Гижиге, на берег Охотского моря. Исследовать кратчайший путь к Колыме. Заодно начальство велело проверить, можно ли по горам протащить телеграфную линию. Со мной были телеграфный механик и два инородца. Ну, кое-как добрались мы до бурных волн… Чуть с голоду в дороге не померли. Я составил карту-пятиверстку[42] пройденного пути; первый из белых людей, кто побывал в диких местах. Владимирский крест за это получил. И не представляю, как подобное может повторить петербургский житель!
– Может быть, вы и правы, – согласился статский советник, – и мы пойдем в Средне-Колымск удобным трактом через Верхоянск. Но тогда следует начать поиски купцов, снабжающих Македонский прииск. Такие операции невозможно держать в тайне – другие торговцы знают о них или догадываются.
– Я дам распоряжение полиции, – кивнул начальник губернии. – Что еще нужно от нас?
Тут Березкин потребовал, чтобы ему рассказали про прииск подробнее. Услышав сведения, он расстроился:
– Мне говорили, что где-то в горах какие-то нелюди убивают всех старателей по окончании сезона. Дикий слух, я не поверил! Так, значит, это правда…
Нарышкин взъярился:
– И об этом вы мне не доложили!
Советник областного правления встал:
– Ваше превосходительство, да как же говорить подобные вещи?! Их надо сначала проверить. Вы сами требуете только достоверных данных.
– А вы проверяли? Или опять отговоритесь большой занятостью?
Тут вдруг коллежский асессор ответил:
