В Качуге питерцы в последний момент удачно сели на уже отчаливающий пароход «Тайга» товарищества Коковина и Басова. Единственная каюта первого класса досталась им без боя. Тариф четыре копейки с версты! Многим это было не по карману. Пассажиры вокруг выглядели людьми небогатыми или старались таковыми прикинуться. Все как один с утра до вечера грызли кедровые орехи, сплевывая скорлупу за борт. До Якутска предстояло плыть две с половиной тысячи верст. Велика империя!
Сыщики начали уставать от дороги. Когда пароход останавливался в селениях, они лишь изредка выбирались на экскурсию. Так миновали Верхоленск, Жигалово, Орленгу, Усть-Кут… Недалеко от Верхоленска на левом берегу Лыков увидел Шаманский камень – большую скалу, странно расширяющуюся снизу вверх, про которую он читал у Короленко.
Повар судового буфета быстро выяснил, что питерцы чаевых не жалеют, и кормил их лучшими блюдами. Особенно ему удавалась рыба, которая еще утром плавала за боротом. На закуску выделялся тугун, которого на Оби кличут манеркой. Маленький – размером с кильку – он в соленом виде хорошо сочетался с водкой. На горячее шли хариус и ленок, иногда удавалось купить тайменя.
Лена в Качуге была не шире Москвы-реки, но постепенно набрала силу. По обеим берегам тянулись высокие плато, заросшие лесом; их склоны круто спускались к реке. Комаров и мошку сдувало ветром, и сидеть на палубе, обложившись пивом, было приятно.
Не доходя до Киренска пейзажи изменились, они стали более живописными. Появились известковые утесы, распадки, река как будто раздвинулась вширь. Левый берег сделался низким, а правый верховодил. Еще по левому борту сплошной чередой тянулись песчаные острова, один за другим, как броненосцы в бесконечной кильватерной колонне. В самом Киренске «Тайга» простояла полдня, и питерцы успели полюбоваться уникальной деревянной надвратной церковью семнадцатого века. Две боковые главы на восьмериках и центральная в виде шпиля смотрелись весьма необычно.
Вторая длительная остановка была в Витиме. Здесь сошла половина пассажиров и спустили на берег много грузов для золотых приисков. Следующий пункт – Олекминск – уже относился к Якутской области. До столицы края оставалось всего ничего. Ширина Лены тут уже составляла пять верст.
Когда пароход приплыл наконец в Якутск, сыщики города не увидели. Якутск отделяли от реки протоки с островами. Пришлось огибать их и высаживаться на летней пристани, перебираться затем через мостки, шлепать по рыхлому песку и самим тащить свой багаж.
Якутск встретил питерцев мелким дождиком. Ну и ну… Глухие заплоты, деревянные сараи, запах гнили. Ни булыжных мостовых, ни каменных зданий – кругом мокрая серая земля. Наконец возле монастырской слободы им попался извозчик в обшарпанной закладке[40]. Лыков залез в нее, бросил в ноги вещи и прохрипел:
– Давай к губернатору.
– Это по-возле садика? – уточнил дядя.
– А черт его знает. Там самый главный начальник сидит!
Азвестопуло кстати вспомнил:
– Где собор, туда поезжай.
– Слушаюсь!
Лошадь лениво потрусила прочь от реки. Питерцы разочарованно глазели по сторонам. Сперва зрелище было удручающим. Широкие немощеные улицы, редко разбросанные дома, проломанные во многих местах деревянные тротуары. И почти нет прохожих. Постепенно картина улучшалась. Дома делались приличнее, обнаружились даже двухэтажные, с красивыми разноцветными ставнями. Появились новые крепкие тротуары. Алексей Николаевич объяснил помощнику:
– Тут почва промерзла чуть не до центра земли. Высокие здания строить трудно. Храмы чаще деревянные, их ставят на плот из лиственницы. В воде она каменеет и держит вес лучше обычного фундамента.
Образовалась и публика. Много было инородцев в своих национальных нарядах, много и русских, одетых кто во что горазд. Изредка проходил казак – в синем кафтане, в шароварах с желтыми лампасами. Несмотря на лето, он был обут в торбасы[41]. Лыков указал на это своему помощнику: вот за что якутских городовых казаков дразнят унтовым войском!
– А почему якуты почти все бритые, как немцы? – спросил тот.
– Они не бритые, а выщипывают себе бороду. Притом растительности на лице у якутов от рождения намного меньше, чем у нас с тобой.
– Ну и что? Для чего выщипывать? Это же больно!
– Не знаю; мода такая…
Командированные отыскали исправляющего должность губернатора в его доме на Троицкой площади напротив кафедрального собора. Скромный деревянный особняк в пять окон по фасаду выглядел как волостное правление где-нибудь под Тулой. Только скучающий часовой в полосатой будке указывал на властный статус места. Он не обратил на гостей никакого внимания, и те беспрепятственно вошли внутрь. Их встретил чиновник с петлицами коллежского регистратора на засаленном мундире. Сыщики представились, мигом оказались в маленькой приемной, и через пять минут к ним вышел начальник губернии. Действительный статский советник Нарышкин с порога заявил:
– Рад вашему приезду, господа. Не желаете ли в баню? Натоплена, только вас и дожидается. А о делах поговорим за обедом, к которому я вас приглашаю после помывки.
