Опять начались трудности передвижения по якутской тайге. Особенно изнемогала кобылка, на которую взгромоздили «максим». Пришлось в конце концов разобрать пулемет на части и поделить между всеми лошадьми. Но или сыщики уже привыкли, или очень хотелось домой, но версты они наматывали терпеливо и без особого напряжения.
Когда прибыли в Оймякон, Лыков мобилизовал попавшегося ему там сельского стражника. Эту полицию в Якутской области завели всего год назад, чтобы разгрузить казаков. Стражник, якут, хорошо говорящий по-русски, взял обязанности проводника, а еще выполнял разные работы: разжигал костер, ухаживал за конским составом, вел хозяйство экспедиции. Алексей Николаевич платил ему за это рубль в день, хотя мог этого не делать. Как никак его открытый лист подписал сам премьер-министр. Саха звали Быяман. Первым делом он сообщил появившемуся из леса начальству, что идет война!
Лыков задумался: как лучше возвращаться в Якутск? Идти старым путем на Уолбу и Татту ему не хотелось – уж очень тяжело. Он попросил тойона рассказать про вторую дорогу, на Алгу. Инородец, который прежде беседовал с ним через переводчика – отца Николая, вдруг вполне сносно заговорил по-русски. И убедительно покачал головой:
– Вторая дорога не лучше.
– Почему? Докажи.
Тойон начал излагать со знанием дела, но занудно:
– Идёте на запад, на закат солнца. Сначала до больших озер Элыхэрдах, там переваливаете через хребет. Выходите к Учучей-юряху, где хороший брод. Далее река Кёль-юрях, приток Агыйкана. Сам Агыйкан, много рукавов, трудная переправа… За ней начнутся горы. Реки опять, надо их вброд. Сначала Балаган-юрях, потом Петрушка-юрях, Эемю-юрях…
Сыщика от этого перечисления стало клонить в сон. А старшина продолжал:
– В горах реки трудные, лошади изранят себе копыта об острые камни. Подниметесь на перевал, там пять озер, называются Букгакан, они соединены друг с дружкой речками. Спуск в ущелье реки Столболох… Очень крутое, да. За ним горелый лес и болото, длинное-длинное. До самого, однако, Сонтара. Ох, трудно идти! Опять болото, на краю стоит юрта. Выйдете на другой перевал, между Алданом и Индигиркой. Спуститесь к Ухаммыту, там к реке Дыбы. И еще много будет рек: Куранах, Саккырыру, Хандыга. Последний Алдан. Вдоль него пять кёсов[94] до переправы на левый берег. Ехать, однако, нужно лесом, берегом тропы нету. А когда будете перебираться через приток Алдана Сетте-тэке, ох намучаетесь. Она глубокая да еще делится на восемь рукавов, и берега обрывистые. Плохой путь, очень плохой…
Лыков махнул рукой и остановил докладчика:
– Все ясно, дедушка. Вход рубль, выход два! Поищем другую дорогу.
И приказал выступить на юг. А его помощник уже начал входить в свое новое положение богатого человека и купил у старшины его куртку из наборного меха песцовых и лисьих голов. Двадцать рублей не пожалел прижимистый грек! Зато в столице другой такой точно не будет.
Из Оймякона на юг шла хорошая грунтовка, годная даже для колесного транспорта. Она поднималась по притоку Индигирки реке Куйдуган и соединялась со старым трактом Охотск – Якутск. Тракт уже не поддерживался властями в надлежащем виде, но верхом по нему продвигаться было можно. На расстоянии 1025 верст размещалось 14 почтовых станций, где имелись комнаты для отдыха и с буфетом. Помогало и то, что недавно между городами была устроена телеграфная линия. Дороги, проложенные почтовиками, еще не успели зарасти. Статский советник хотел быстрее связаться с департаментом, чтобы дать о себе весть и получить инструкции.
На память о Якутии Алексей Николаевич купил у инородцев теплые двойные рукавицы: снаружи мех рыси, внутри – песца. Жене приобрел красивый колымский шарф из беличьих хвостов. Азвестопуло обошелся без сувениров: он решил отдариться капиталами.
Через четыре дня пути отряд вышел к Аллат-Юньской почтово-телеграфной станции. Райское место: большая русская печь, портреты Скобелева и Тотлебена на стенах, сырники со сметаной… Там была баня, и путники остановились на сутки – помыться, прийти в себя и дать отдых лошадям.
Лыков первым делом связался с Брюн-де-Сент-Ипполитом. Оказалось, что тот прислал на его имя в Якутск уже шесть депеш. В которых спрашивал, когда же статский советник вернется к своим обязанностям… Командированный доложил, что задания выполнены, банда уничтожена, прииск разгромлен. И даже упомянул про пулемет. В конце сообщил, что их с Азвестопуло прибытие ожидается примерно через полтора месяца.
