Рыбушкин открыл ребятам глаза, как именно они должны были получить свою долю. Адский труд до осени, а затем пулю в голову – и в землю. Мужики закричали, что это брехня и нечего их пугать, они огонь и воду прошли, их голой рукой не возьмешь! Тогда Михаил Саввич вручил самым горластым лопаты, отвел к дальнему отвалу и приказал копать. Обнаружив множество разложившихся трупов, старатели в ужасе побросали инструмент… После этого разговор Кудрявого с ними сразу наладился. Золото, что они добыли за сезон, впервые действительно доставалось им. Честно, без обмана. Фирма «Братья Рудайтис» обещала помочь и с эвакуацией на зиму в города. Весной всех приглашали вернуться и продолжить работу на прежних условиях. Нигде больше в золотодобыче хозяева не предлагали старателям треть найденного, и мужики, конечно, согласились. Пока же они продолжили кто мыть, а кто копать на прежних участках. До завершения сезона оставалась пара недель, есть возможность увеличить добычу еще на несколько фунтов – будет чем содержать себя до апреля.
С Азвестопуло в эти первые часы случилась неприятная история. Когда улеглись волнения боя, он первым делом взялся за поиски добытого рыжья. И обнаружил, что его в атаманском балагане хранится всего ничего! Золото было разложено в три медных куба: в первом песок, во втором чешуйки и в третьем – самородки. И там и там добыча едва покрывала дно. Отдельно на полке лежали четыре больших самородка причудливой формы. Весь улов, когда его взвесили, составил 39 фунтов и 14 золотников. Даже на пуд не наскребли… Куда же делись обещанные золотые горы?
На этот вопрос дал ответ Рудайтис-старший. Неделю назад, рассказал он, на прииск приехал китаец и купил добытое рыжье. Рассовал по вьюкам, после чего караван отправился к Охотскому морю. Охранниками у торговца выступали двое хунхузов с красными бородами, хорошо вооруженные и неприветливые.
С Сергеем началась истерика. Тридцать девять фунтов – и это итог? По цене пять рублей пятьдесят копеек за золотник, если казна выдаст в награду треть от сданного в золотосплавную лабораторию, барыш составит чуть больше двадцати тысяч рублей. Всего-навсего. Никак не сто, которые рисовал себе в мечтах коллежский асессор. За-ради такой незначительной суммы он скитался по жутким колымским горам и подставлял башку под пули?
Грек, вне себя от злости, принялся шарить по сундучкам старателей. С криками, что их рыжье незаконное, он его тоже конфискует и вернет казне. Лыков прибежал на его вопли, крепко прихватил за плечи и потряс. Потом сказал:
– Сергей, уймись, не позорь себя и меня. Люди смотрят.
Действительно, Рудайтис с Рыбушкиным пялились на коллежского асессора с неодобрением, однако не решались возражать.
– Алексей Николаевич, но как же так?! – чуть не рыдая, ответил помощник. – Вы обещали сделать меня обеспеченным человеком. И какие-то сраные двадцать косуль? Это я за них судьбой жонглировал?
– Включи уже голову!
– А? В каком смысле?
Лыков опять потряс помощника за грудки:
– Китаец золото купил? Купил. Заплатил наличные. В горах ведь нет векселей? Нет.
– И что мне с того? – по-прежнему не понимал грек.
– Дубина, а еще чин восьмого класса. Деньги где-то здесь, в тайнике. Найди их и возьми себе.
– Да ну!
– Вот тебе и «да ну»! – Алексей Николаевич отпустил Сергея. – Это же подарок судьбы! Конфисковав золото, ты получил бы от государства только треть его стоимости. А сейчас заберешь все. Целиком. И никто в Петербурге об этом не узнает. Дошло наконец?
Азвестопуло хлопал глазами и на удивление медленно соображал. Все-таки деньги портят людей… Уловив мысль шефа, помощник вернулся в атаманский дворец искать тайник. Как и ожидалось, тот обнаружился в подполе. Сергей извлек оттуда объемистый баул легкомысленной расцветки. Открыв его, сыщик ахнул:
– Пещера аббата Фариа! А я – граф Монте-Кристо!
В сундуке хранились накопленные Сашкой Македонцем деньги от операций с рыжьем. Пачки банкнот перемежались золотой монетой. Грек считал долго, потом перепроверил себя. Лыков все это время собирал оружие. Наконец помощник подошел к нему надутый, как индюк, и с глазами сумасшедшего. Протянул обрывок бумаги, но шеф отмахнулся:
– Скажи, сколько там?
– Двести сорок тысяч. Ей-богу, Алексей Николаевич, двести сорок тысяч с копейками!
– Ну, ты доволен? За такую сумму можно жонглировать судьбой?
Азвестопуло нервно перебирал пуговицы на куртке:
– Я действительно могу взять все эти деньги себе?
– А кто тебе воспрепятствует? Петр Автономович с Михаилом Саввичем? Мы их и спрашивать не станем.
– А вы? – глядя в землю, уточнил коллежский асессор.
– Что я? Как старший в команде, разрешаю тебе присвоить трофеи. Золото, которое нашлось в кубах, так и быть, вернем в казну. Сообщим, что это все, что удалось конфисковать. Заодно докажем фомам неверующим, что оно на Колыме есть. А то даже Березкин, знаток края, сомневался.
Сергей розовел на глазах:
– Это еще двадцать тыщ… Ай да карательная экспедиция! Плюсом людей спасли, полсотни копачей. И негодяя Македонца отдали на разделку росомахам.
