Адское пламя полностью

Я не была влюблена в Аваддона, но все же сердце в грудной клетке заходилось от его близости. Разорвав поцелуй, чтобы возвратить отнятый страстью кислород, он бережно приподнял меня, точно боялся, что я раскрошусь от лишних движений, как хрусталь, и уложил спиной на мягкий ковер.

Головокружение усилилось, пришлось сглотнуть желчь, но это не уняло потребность в Аваддоне. В его ласках и объятиях.

Повелитель Смерти навис надо мной на локтях. Проведя ладонью вдоль моего бедра к внутренней части колена, он закинул мою ногу к себе на талию.

Я прогнулась в спине. Томление в теле скручивало низ живота в узел. Серафима желала Аваддона с такой же ярой страстью, как я Кайлана, но разделить наши эмоции не получалось.

Слишком сильно меня подкосил яд Гавриила.

Супруг наклонился, дотронувшись кончиком носа до чувствительного участка за моим ухом, и прильнул мягкими губами к щеке, ведя дорожку к подбородку. Его длинные локоны пощекотали ложбинку между грудей в вырезе платья, заставляя сжать пальцы ног от блаженства.

Треск углей в камине перекликался с рушившимися принципами. Оторвав руки от мускулистых плеч, я нащупала ворот его рубашки.

Ногти зацарапали мужскую шею, стараясь расстегнуть верхние пуговицы в форме серебряных шипов, а губы Аваддона, совсем не помогая, ласкали точку пульса на горле.

Рубашка наконец поддалась, обнажив точеные мускулы груди Повелителя Смерти, и я провела по ним пальцами, изучая рельеф.

Как далеко была готова зайти Серафима, чьи чувства из-за сильного потрясения и недомогания проросли сорняком в моем сердце?

Как далеко была способна зайти я?

– Любовь моя, – вкрадчиво простонал Аваддон, пройдясь зубами по моему горлу. – Серафима…

Чужое имя отрезвило, как удар хлыстом, разум покинула поволока наваждения, но не сердце, бьющееся в унисон с сердцем Аваддона.

Взявшись за ленты на моем корсаже, супруг потянул их вверх, расшнуровывая. Как только он расправился с первыми бантами, налившейся груди перестало быть тесно под плотно прилегающей тканью.

Вжавшись в меня затвердевшим пахом и несколько раз толкнувшись, Аваддон рокочуще зарычал, как хищник, получивший желанный кусок мяса. А я, утопая в лавине разъедавшего жара от давления его возбужденной плоти на эрогенные участки, подалась навстречу.

Не медля больше ни секунды, супруг сел. Зажав мои ноги между крепких бедер, он скинул с плеч рубашку и отбросил ее к кровати. На его бледной коже местами проступили сизые чешуйки, отражавшие всполохи огня.

Я привстала, чтобы соединить нас в новом поцелуе, и случайно коснулась гребня, который выпал из моих волос в порыве страсти. В гребне что-то блеснуло и тихо упало на ковер.

Предчувствие чего-то нехорошего скрутило живот, и я обернулась. Между серыми ворсинками лежал подмигивающий мне разными цветами маленький камень.

Небесный Хрусталь.

Древний артефакт, работающий в тандеме с оружием Рафаила. С кинжалом, который я обронила в битве с Гавриилом.

В вены вспрыснулся страх и понесся наперегонки с досадой к сердцу. Осевшие в нем чувства Серафимы затмились моими собственными, прогоняя призрака обратно в межмирье. Ярость придала отравленному телу силы, запечатав размывшуюся границу, так что за трезвость ума я могла больше не беспокоиться.

Взяв камень в руку, крепко сжала пальцы. Через них лучиками пробился яркий свет, озарив золотыми бликами комнату.

Аваддон отвернулся, прикрыв глаза рукой.

Наше возбуждение растаяло в нараставшем напряжении. Все, что происходило в комнате, видел тот, кто забрал кинжал Рафаила. Тот, кто предал меня, желая разрушить нашу с Кайланом связь и вывести его на ревность, подорвав доверие Повелителя Похоти и сорвав мой план по примирению братьев.

Аваддон, Асмодей и Астарот – слишком сильная угроза. Люцифер уже посеял зерно раздора между ними в зале Совета, используя меня как красную тряпку для быка.

И вновь мы попались в его хитросплетенные ловушки. Дьявол позволил поверить, что мы на два шага впереди, когда на самом деле едва за ним поспевали.

Со всей накатившей на меня злобой я швырнула камень в стену. Ценный артефакт, достигнув цели, разлетелся от удара и осыпался зеркальной крошкой на пол.

Я потерла лицо ладонями, точно могла стереть с себя след от собственной недальновидности.

Свет погас. Аваддон повернулся, и на его лице отразился неподдельный шок. Даже самый искусный актер не сумел бы передать эмоции настолько правдоподобно.

Значит, он не причастен.

Меня подставили. Спланировали ход конем задолго до того, как я решила наведаться к супругу и предложить выбор стороны.

Мысли хаотично забегали в голове, как тараканы по углам, пока по крупицам не собрались в картину, состоящую из мельчайших несостыковок.

Сизые глаза Аваддона задвигались, словно он тоже искал в уме наводки на предателя.