Аваддон развернулся, и что-то протяжно скрипнуло. Наверное, дверь, которую он толкнул плечом. Через пару минут или секунд меня попытались куда-то положить. Мозг соображал туго, но я точно знала, что не хочу лишаться надежных объятий.
– Н-не на-до, – по слогам выдавила я.
Повелитель Смерти слегка дернулся и вновь бережно прижал меня к груди.
Покачивание прекратилось, и я почувствовала, как Аваддон сел, баюкая меня на руках. Кожу лица и онемевшие пальцы ласково погладило тепло.
– Ты дрожишь, – заключил он и пошевелился. Жар усилился, и я догадалась, что мы находимся на полу у камина.
– Гаври-ил, – так же отрывисто начала объяснять я, но жалкие попытки прервали:
– Отравил тебя ядом Небесной белладонны. Я видел черную кровь на твоем платье. – Нежные пальцы убрали волосы с моего покрытого испариной лба. – В отличие от когтей мертвецов из Оманкса, эта дрянь более токсична. В Абраксе нет припрятанного противоядия, так что моя исцеляющая магия будет действовать медленнее обычного.
– Т-ты спас меня… н-несмотря на предательство… – Я знала, что Аваддон не оставит меня умирать, нас связывало слишком многое, но все же сердце екнуло.
Легкий ветерок подсказал, что супруг кивнул.
– Пе-ро. – Мысли путались, поэтому я выдавала информацию обрывочно. – Ты от-то-мщен и Сер-рафима тоже. – Мышцы Аваддона напряглись, сделавшись каменными.
С трудом разлепив веки, я встретилась взглядом со склонившимся надо мной Повелителем Смерти. Он словно застыл во времени, провалившись в горестные воспоминания.
Дрожа от усилия, моя рука приподнялась с пола и потянулась к верхней части корсажа платья. Накидку с меня сняли, так что я без труда вытащила спрятанное там доказательство гибели Гавриила и протянула его Аваддону.
– Прости меня… – Мое раскаяние было искренним. После встречи с Серафимой полыхающая ненависть к Аваддону заменилась сочувствием и пониманием. – П-прости, что не сумела принять и… р-разделить в должной мере твои чувства.
Аваддон забрал заляпанное алым перо и задумчиво повертел его, точно мог увидеть среди запекшейся крови образы недавнего сражения. Убедившись, что «доказательство» точно принадлежало архангелу, он наконец расслабился.
Прекрасные сизые глаза нашли мои. Мне стоило отвести взгляд и рассмотреть детальнее комнату, чтобы понять, где нахожусь, но я не могла прервать зрительный контакт, в котором мы оба так нуждались.
– Серафима приходила ко мне прошлой ночью и поведала правду о вашем несчастном прошлом. Межмирье поглотило ее дух, она ждала столетия, чтобы явиться в нужный момент. – Я прижала руку к гладковыбритой скуле Аваддона, точно могла таким образом забрать загоревшуюся в его радужках боль. – Выслушай меня, хорошо?
Зыбкое ощущение нахождения между реальностями не отпускало. Я пришла в себя, но бессильное под действием яда тело и ослабленная магия дарили необычную невесомость.
– Адель, боюсь, тема прошлого для меня закрыта. Не уверен, что смогу заново пережить те события… – признался Повелитель Смерти и тяжело сглотнул, точно его душили все эти откровения.
– Дай мне свой кинжал, – потребовала я, вспомнив о магическом артефакте, не позволяющем лгать. Супруг мог не поверить мне на слово, а полностью проникнуть в межмирье к Серафиме в таком состоянии – самоубийство. Тем более она словно избегала нашей встречи после смерти отца.
Аваддон нехотя оторвал от меня взгляд и выудил из-за пояса брюк изогнутое оружие с инкрустированным в рукоять алмазом. Пока он поправлял черную рубашку, я рассмотрела позади него портрет моей матери, сразу узнав собственную комнату.
Супруг осторожно вложил мне в свободную ладонь кинжал. Я сжимала пальцы на лезвии, пока прохлада металла не заменилась липким жаром крови от разреза, но я даже не поморщилась.
Артефакт с лязгом выпал на деревянный пол, поймав алмазом всполохи огня из камина. Приподняв руку, я продемонстрировала порез.
– Какое заклинание я должна произнести?
– Ашам митма, – сказал за меня Аваддон, после чего порез начало щипать, точно на него вылили жидкий воск.
Вот тут моя стойкость дала трещину, и я хлюпнула носом. Голова покоилась на плече супруга, так что ворвавшийся в легкие тонкий аромат поздних сумерек заставил вновь ощутить необъяснимую тягу к нему.
– Серафима любила тебя больше жизни… – Порез не охватил яркий свет, а значит, я говорила правду. Столько эмоций за краткий миг тенью проскользнуло на лице Аваддона, что я не успела их сосчитать. Прежде чем он снова закрылся под маской безразличия, добавила: – Она никогда не предавала тебя.
– Неправда! – Аваддон выглядел так, будто весь мир рушился и только наши объятия удерживали его от падения вслед за веками выстроенной ложью.
Я красноречиво помахала рукой с порезом, который так и не засветился.
– Она ушла к деревенскому мальчишке и понесла от него дитя. – Аваддон поджал губы, и в нем что-то рухнуло. Стена? Рамки? Еще никогда я не видела супруга настолько уязвимым. Черты его лица смягчились, сизость глаз померкла, но в ней не проступали змеиные зрачки, скорее она сделалась более человечной. – Я не виню ее, наша связь была неправильной…
