– Луиза увязалась за нами в мир людей под предлогом бескорыстной помощи. Теперь понятно, что на самом деле двигало ее решениями. – Я принялась слишком раздраженно зашнуровывать корсаж платья, а Аваддон искал взглядом рубашку. – Она мечтала о взаимных чувствах, ты же использовал ее как ценную наложницу с редким даром, вот она и переметнулась к Люциферу. Не удивлюсь, если он наплел Луизе обещания свободы или предложил покровительство ее братьям, – предположила я причины вероломства мерзкой демонессы.
Супруг сделал пасс рукой, и жгутик тьмы притянул к нему скинутую одежду. Миг – и рубашка очутилась у него на плечах.
– Брат единственный пал со мной с Небес. Люцифер жесток и жаден до власти, он может лишить меня титула, наказать за отступничество, но подставлять не станет…
Я не дослушала, выпалив:
– Он уже это сделал, Аваддон! Уже посадил тебе на хвост лазутчика и хотел, чтобы мои подозрения пали на тебя. И когда я, преданная двумя Принцами Ада, прибегу к нему за местью – тут-то капкан и захлопнется.
Я всплеснула руками, едва не ударив Аваддона по носу. Он не глядя застегивал рубашку. Наши головы теперь занимало что угодно, кроме похоти, а разговаривать на серьезные темы без одежды казалось странным.
Повелитель Смерти пропустил нижнюю пуговку, задумавшись.
– Ты чтишь Люцифера за прошлую поддержку, но сомневаюсь, что он отказался от крыльев из-за братской любви. Его главной целью выступало могущество, и плевать он хотел на остальное. – Вот он, шанс уговорить Аваддона примкнуть к нашим рядам, надавив на скрытые прошлыми обидами болезненные точки.
Аваддон и Люцифер часто ходили по острию ножа, ведя разные политические игры. Повелитель Смерти отстаивал свое влияние в преисподней, напоминая Люциферу, что когда-то они были равны, а Повелитель Ада держал высших демонов на коротком поводке, чтобы никто не смел противиться его тирании. Но Люцифер перешел черту, решив завладеть всеми мирами сразу, и теперь свергнуть его было недостаточно. Аваддон должен был помочь уничтожить заблудшего во Тьме брата раз и навсегда.
В Повелителе Смерти шла молчаливая борьба. Я видела, как ходили его желваки, ведь в моих глазах застыли немые вопросы.
– Однажды Серафима доверила тебе свое сердце, пришло время и мне доверить свое: мое королевство, моих людей и любимых.
Аваддон вздрогнул и опустил руки, но прежде, чем они безвольно коснулись согнутых колен, я взяла его ладони в свои.
– Я не прошу заглаживать грехи перед целым миром или вымаливать у Всевышнего прощение, я прошу поступить справедливо, вернуть себе то, что отнял Гавриил – сострадание.
Аваддон с минуту не выказывал никаких эмоций. Он словно уподобился своей силе – безликой отчужденной Смерти.
– Прошу… – умоляла я, не зная, как еще на него повлиять, и тут за меня все сделала Серафима.
Ворвавшееся в комнату легкое дуновение воздуха приглушило страстное танго языков пламени в камине. Пройдясь россыпью мурашек по коже, ласкающий ветерок запутался в наших волосах, погладил по лицу и развеялся в пространстве.
У меня не хватало сил окунуться в межмирье, чтобы проверить наверняка, однако я фибрами души ощущала невесомые касания Серафимы, и почему-то думалось, что несчастная девушка прощается.
Супруг быстро заморгал, стряхивая с длинных ресниц повисшую слезинку. Видимо, и он понял безмолвные наставления возлюбленной.
Затянувшееся молчание с шипением залитого водой костра тушило последнюю искорку надежды, невидимо мечущуюся между нами.
– Аваддон… – предприняла еще одну попытку растормошить забытое Повелителем Смерти милосердие, но запнулась, подбирая правильные слова.
Расширенные зрачки затопили сизую радужку, как луна прячет солнце во время затмения. Казалось, мой впитавший мольбу и отчаяние голос пробудил Аваддона от кошмара.
– Кто-то еще знает мою истинную историю любви с Серафимой? – огорошил супруг, уточняя, смогла ли я придержать язык за зубами и оставить их тайну нетронутой.
– Нет, – твердо заявила я, доказывая, что отныне он может мне доверять.
– Я помогу сразить Люцифера и верну Абракс под твое командование.
Я неверяще тряхнула головой, будто ослышалась, но Повелитель Смерти не спешил развеивать сомнения. И снова молчание пустило корни тревоги в груди. Я разглядывала в каждой точеной черте Аваддона намек на обман, но ложь не искажала уголки его губ, не оседала румянцем на щеках и не отражалась блеском в глазах.
Внезапно захотелось подскочить с ковра и запрыгать на месте. Но, отбросив глупую идею, выпустила руки супруга и благодарно его обняла, зарывшись носом в шелковистые волосы.
– Спасибо, – выдохнула ему в шею, и он ответно обвил руками мою талию, прижав к себе.
