Алекс забавно закряхтел во сне, переворачиваясь с боку на бок, и вырвал меня из воспоминаний. Я сидела на софе в королевских покоях и покачивала кроватку тенями, пока Ричард и Клара готовились к приему гостей из Южного Королевства.
Запев тихую колыбельную, нежно погладила Алекса по мягким волосам, и малыш притих, позволяя вновь провалиться в истязающее душу прошлое.
Следом Астарот разбил другое кольцо, висевшее на толстой цепочке у него на шее. Я узнала в украшении перстень Кайлана и нахмурилась. Из него, как и в предыдущий раз, вырвалась сфера и испуганно закружилась над нашими головами. Однако ее цвет не был похож на сталь, она горела ярко-зеленым, да и внутри не казалась пустой – в ней пульсировали темные вихри.
В отличие от предыдущих шариков, этот бросился отнюдь не в водоворот ужаса, а скользнул в воды Оманкса, стекавшие в Бездну Тьмы.
Аваддон прижал меня крепче, когда за исчезнувшей в реке сферой из воронки показались мужские руки. Они зацепились за скошенный край, нащупали землю, и, подтянувшись, из пропасти показался Кайлан.
Моя душа, точно частички пепла, покинувшие огонь, рвалась к нему, но Аваддон не отпускал, на всякий случай удерживая мою теневую мощь, а ранить бывшего супруга золотинкой я бы не посмела.
Поэтому все, что могла, – это тщетно брыкаться в руках Повелителя Смерти и звать любимого. Пока не пригляделась к нему повнимательнее. Мои глаза непроизвольно расширились, а пульс участился.
Кайлан стоял у края Бездны, сплошь покрытый густой черной субстанцией, и не шевелился. Она походила на мазут, который стекал по его рогам к лицу, пачкал военный мундир, струился с кончиков пальцев и пятнал брюки.
– Что с ним? – хрипло прошептала я тогда, но достаточным ответом стал изменившийся взгляд Кайлана.
Земля под ногами превратилась в зыбкий песок, утягивающий в кошмарный сон.
Кайлан стер с лица ихор, стряхнул его с рук на землю, а позже и остальная субстанция стекла к его ногам, застыв темной лужей. В любимых глазах исчезла тьма, но ее больше не заменяла коричневая радужка и всплеск золотых крапинок – в них поселился огонь Повелителя Ада, уничтожающий все живое.
Сама не помню, как разревелась, как слезы залили щеки, градом срываясь с подбородка.
Вместо задиристой улыбки проступила скупая ухмылка, а вечно нахмуренный лоб безмятежно разгладился.
Передо мной стоял незнакомец. Отчужденный, грозный и абсолютно невозмутимый. Заметив меня в крепких руках Аваддона, он склонил голову набок, пытаясь понять, что испытывает ко мне. Но тут же выпрямился, точно я была пустым местом.
– Верни Азазеля и Софию, – твердо потребовал Астарот, помогая матери подняться.
Лилит безмолвно плакала, наблюдая, как бездна Тьмы отняла еще одного сына.
Он остался жив. Стоял возле нас. Но Кайлана Ле Селье, Асмодея, Повелителя Похоти больше не существовало.
Хотелось кричать и по-детски топать ногами от несправедливости, но я сдерживалась ради общего блага.
Стоявшее перед нами существо излучало первозданную опасность, и я не желала провоцировать непредсказуемого хищника.
– Ты обещал! – вновь попытался достучаться до него Повелитель Войны, и в этот раз ему улыбнулась удача.
– Аз… – холодно вымолвил Кайлан, хотя язык даже мысленно отказывался даровать новому Повелителю Ада дорогое душе имя.
Во мне воспела надежда, когда адское пламя погасло в его глазах, сделав их привычно карими.
В тех мгновениях я до сих пор купаюсь перед сном, как в обезболивающем бальзаме, слепо веря, что когда-то Кайлан сможет победить поселившуюся в нем Бездну и вернуться.
Но обнадеживающий миг продлился недолго. Кайлан развел руки в стороны, позволив магии охватить его ладони оранжевыми всполохами, а после послал лавину пламени в Оманкс.
Встретившийся с водой огонь зашипел, оборачиваясь облаком пара, а когда развеялся, на поляне появились двое. И тут спину прошиб холодный пот. Если бы Аваддон не удерживал меня, я бы рухнула на землю.
Рядом с новым Дьяволом держались за руки София и Азазель. Повелитель Хвори гладил возлюбленную по щеке и смотрел на нее так, будто не мог надышаться.
Меня замутило при виде умершей матери. Кукольное личико Софии не тронули годы, а ее чернильные волосы – проседь. Она выглядела ненамного старше меня в своем излюбленном синем платье с кружевами и собранной на макушке прической.
– Адель, – шепнул на ухо Аваддон, обеспокоившись моим состоянием.
Я резко обмякла в кольце его рук от потрясения и стянувшего сердце узла.
– Мама?! – Из меня вырвался вскрик, перемешавшийся со всхлипом.
Я не верила глазам, не верила в то, что перед смертью изнуренная болезнью София выглядела здоровой и счастливой. Вновь забилась в объятиях Аваддона, требуя немедленно отпустить меня к матери, но Повелитель Смерти оказался непреклонен.
– Нельзя! – грубо пресек он мои старания. – Тебе нужно уходить, пока не поздно.
