Магическое облако рассеялось, и я поняла, что кричала Лилит, убиваясь над раненым Астаротом. У меня перехватило дыхание, когда я увидела, как из его живота, ниже серебряной брони, плещется кровь.
Повелитель Войны лежал недалеко от черной воронки, а рядом с ним на коленях стояла Лилит. Наверное, Астарот все-таки пропустил удар, не совладав с умениями и магией Дьявола.
Аваддон сражался с братом на мечах, отвлекая его от раненого Астарота. Помимо меча, Люцифер орудовал огненными кнутами и всполохами, жаля ими Аваддона, точно насмехался, а Повелитель Смерти отражал удары щитом тьмы.
– Сейчас, – подсказал Кайлан, и мы понеслись к разворачивающемуся на границе Бездны сражению. Туман в ногах развеялся под натиском битвы, но вот гарь от стены огня удушала. Пришлось натянуть на нос и рот высокий ворот мундира.
Мы подоспели вовремя. Селье выхватил пристегнутую к поясу саблю и блокировал выпад Люцифера прежде, чем тот задел лезвием Повелителя Смерти.
Змеиные зрачки Аваддона отражали ненависть на скрытом маской лице Люцифера, но ни один из них не отвлекался от смертоносного вальса.
Я нырнула под вытянутую руку Кайлана и направила в Люцифера щупальца теней с золотыми всполохами. Он насмешливо тряхнул головой, отбросив прилипшие ко лбу пряди волос, и моя магия столкнулась с чем-то непробиваемым, точно Повелитель Ада набросил на себя невидимый барьер.
– Что за… – прошептала я, а Дьявол сделал выпад ногой, целясь Аваддону в живот. Бывший супруг закрылся щитом тьмы, отражая атаку, а Кайлан, ловко обступив отца сбоку, направил саблю в его порочное сердце, но тоже наткнулся на преграду.
Воздух зазвенел. Мои тени, кружившие возле Люцифера, задрожали. Вены на лице Селье вздулись сильнее – он всеми силами пытался проникнуть в непостижимый разум отца, но безуспешно.
Повелитель Ада, отойдя от нападающих Принцев, демонстративно одернул выглядывающие из-под плаща края рубашки, а Кайлан задрожал от натуги.
– Вам не победить, смиритесь с этим. Сама преисподняя борется за своего Правителя, – обыденно сообщил Люцифер, намекнув на окруживший его барьер.
– Адель Грей, ударь по его защите чистой магией Света, а после воспользуйся соединенной силой! – вдруг выкрикнула Лилит и щелчком пальцев послала в супруга несколько золотых сфер. Столкнувшись с невидимой броней, они зашипели, прожигая в защите Люцифера дырки, как огонь, опаляющий поднесенную к нему бумагу. – Он давно приглушил мою магию, на большее я не способна.
Повелитель Ада зарычал, и руки Лилит в то же мгновение обвили выросшие из земли цепи с шипами, полностью ее обездвиживая. Астарот упал с колен матери в грязь, зажимая рану на животе. Отвлеченный другими Принцами, Люцифер подарил младшему сыну необходимое для восстановления время, поэтому его рана больше не кровоточила.
Недолго думая, я нырнула в сознание, в угол, где жила золотинка, и попыталась отделить ее от основной магии, совсем как в ночь с Кайланом. Не получилось. Слишком многое происходило на поле боя, дезориентируя меня и ломая веру в мое могущество.
Аваддон вновь пошел в наступление, вырисовывая руками красивые символы, а я бросилась за ближайший валун, чтобы подготовиться к удару.
Клубившийся возле края черной воронки Сумрак, подвластный Повелителю Смерти, преобразовался в руки мертвецов, пытавшихся ухватить Люцифера, но они так же скользили по его защите, как и мои тени.
Кайлан, точно ураган, обрушивал на отца один за другим выпады сабли, желая раскромсать его на части, но и это не помогало.
Для пущего эффекта раздражения Люцифер иногда зевал, открыто глумясь над тщетными попытками Принцев.
Но их целью выступала не победа, а возможность даровать мне время собраться.
Сидевшая на пятках Лилит вдруг вскинула голову, борясь с обвившими ее горло цепями.
– Магию Света питают воспоминания. Добрые и греющие душу дни, – подсказала демонесса, и из уголков ее рта потекла кровь. Цепи впивались в бледную кожу выросшими на металле шипами, они тянули и рвали ее.
– Мама! – взревел Астарот, подползая к Лилит, чтобы сорвать цепи. Но как только его рука коснулась зачарованного металла, он с криком ее отдернул, как будто обжегся.
Я прислушалась к совету.
Перед глазами чередой сменяющихся картинок замелькали образы юных Клары и Ричарда. Наши тайные побеги из замка к реке. Ричард всегда гордился тем, что был старше нас на пару лет, поэтому часто вел себя как зазнайка, а мы с Кларой в отместку сталкивали его в воду.
В дорогих сердцу образах жила и мама, ее сладкоголосое пение перед сном и игра на скрипке. После моего воспоминания о матери в душу украдкой пробралась иная мелодия. Я не видела, как Кайлан играл на рояле в ночь нашего возвращения из собора, но услышанное в коридоре еще тогда показалось лиричным признанием в любви, которую ждал трагичный конец.
Золотинка шевельнулась, точно кот, выбирающийся из укрытия и ползущий к миске. Она принюхивалась и осторожничала, боясь вновь попасть под гнет теней. Но они растаяли, отошли на второй план, свергнутые с трона широкими улыбками друзей и моим редким смехом над их шутками.
