– Тогда поцелуй меня… – Я желала совладать с брачной меткой, стать свободной. Но для этого мне была необходима поддержка, как недавно на берегу Оманкса.
– Адель, я не хочу вновь становиться причиной твоих страданий. Мы…
– Принц Ада и принцесса Абракса? Высший демон и теневой призрак? Возлюбленные и враги? – Я досадливо усмехнулась всем препятствиям, таившимся на пути наших нелегких отношений. – Клара любит слезливые книги и иногда зачитывает самые трогательные моменты перед сном. – От неожиданного поворота разговора брови Селье взлетели к краю челки, а я продолжила: – Нам не суждено быть вместе – так написали бы в произведениях авторы. Но что для нас, греховных, отступление? Миг желания или бессмертные века невыносимых ожиданий?
Кайлан задумался. Я накрыла ладонями его пальцы, ласкавшие мое лицо.
– Когда война закончится, ты возненавидишь меня, Адди.
– Ты прав. – Я не стала притворяться, что не почувствую вновь впивающиеся в ребра осколки разбитого сердца, когда он исчезнет. – Но ты нужен мне сейчас. Весь. Настоящий!
Кайлан мучительно выдохнул, точно мои слова хлестали по нему раскаленным прутом. Я потянулась к утонченным губам, но прежде чем наши уста соединились, он отстранился и встал.
Мой запал сдулся, как воздушный шарик, со смехотворным писком летающий по углам, а Селье, даже не взглянув на меня, вышел прочь из комнаты.
Опустошенность. Замешательство. Холод.
Одно чувство калейдоскопом сменяло другое. Пока я полностью не впала в отчаяние и не запуталась в противоречивых поступках Повелителя Похоти, он вернулся, держа в руке чугунную чашку с водой и чистую салфетку.
– Чужая кровь… – Кайлан прочистил горло, указав на мою испачканную в подсыхающей бордовой субстанции правую руку, и вновь нашел обшарпанную стену весьма увлекательной. – Не думай, что я брезгую, но она может стать лишним провокатором.
Я протянула ему грязную ладонь. Селье сел рядом на матрас и, намочив лоскут, принялся тщательно избавлять мои пальцы от грязи.
Не знаю, где Кайлан так быстро отыскал воду, да еще и теплую, но я благодарно ему улыбнулась. За годы работы на Елену я привыкла к склеивающей пальцы грязи, но все же от уничтожения напоминаний о недавнем убийстве не отказалась.
– На рояле в борделе… – Я осеклась, а мышцы живота сжались, реагируя на пикантные воспоминания. – Мои руки тоже алели…
– Это другое. В полном демоническом обличье все чувства обостряются. Я даже сейчас ощущаю вонь дешевой выпивки от крови пьянчуги.
– Брюзга!
Кайлан усмехнулся и провел салфеткой между моих пальцев, тщательно вытирая. Когда ткань полностью окрасилась в красный, Селье прополоскал ее в чашке и вытер тыльную сторону моей руки.
– Сколько у нас времени?
Кайлан нахмурился в замешательстве и отжал ткань на пол. Разбавленная водой кровь мужлана стекла по половицам к тумбочке, образуя в бороздах небольшие лужи.
– До рассвета. Лионелю и сопровождающим вас дамам необходимо выспаться перед дорогой.
Я резко отдернула руку, не желая слушать очевидное, а Кайлан снова выгнул бровь. С пальцев скатывалась вода, капая на накидку. Селье извлек из нагрудного кармана рубашки белый платок и подал мне.
– Вы прекрасно поняли вопрос, милорд.
Пока я вытирала ладонь, Кайлан загадочно наблюдал за мной.
– Я бы хотел ответить – годы, а лучше века, но мы оба связаны долгом и ответственностью за тех, кто на нас положился. Поэтому, Адель, у нас пара дней, а затем все навсегда изменится.
Он замолчал, и я с разворота впилась в него поцелуем, не желая тратить время впустую.
Чашка опрокинулась на пол, и прежде, чем удар чугуна о дерево поглотил свист метели за окном, Кайлан обвил руками мою талию и усадил на колени к себе лицом.
– Дей, прошу… – простонала я, и он жадно, будто все драгоценности мира сосредоточились на моих губах, ответил на поцелуй. Жаркий язык скользнул в рот, пройдясь по деснам, а я приготовилась разлететься на частицы в самых желанных объятиях.
Кайлан завел мои руки за спину, чтобы я не мешала ему исследовать каждый дюйм моих сминаемых поцелуем уст.
Сердце бешеным молотом застучало в висках, но я не собиралась идти на попятную. Я слишком долго убегала от себя, отказываясь от порочной любви, но что, если я аморальна в вопросах собственного сердца?
Удерживая мои запястья за спиной одной рукой, Кайлан потянулся к волосам. Намотав распущенные локоны на кулак, он запрокинул мою голову. Его губы принялись прокладывать мокрую дорожку вдоль моей шеи, пронзая молнией нутро.
Брачную метку закололо иглами. Я едва сдержала писк, чтобы не спугнуть Кайлана. Накидка мешала, ведь я хотела ощутить поцелуи ниже, но Повелитель Похоти неспешно распалял во мне интерес, водя кончиком языка вдоль воротника.
– Умоляю, сними его! – взмолилась я, и жжение в Звезде Моргенштерна стало невыносимым.
Аваддон уже не предупреждал, а наказывал за мое решение отдаться другому. Я дернула рукой, чтобы немного унять нарастающую боль под кожей, и Кайлан ослабил хватку.
