После моего исчезновения Абракс на короткое время перестал полниться слухами о безжалостной твари, выдирающей из грудных клеток сердца. Страх людей передо мной поборол животный ужас перед демонами, и я решила напомнить о скрывающемся в темноте теневом призраке.
– Клара, тебе лучше закрыть глаза, – посоветовала я подруге, боковым зрением заметив, как она жмется к Луизе под столом.
С высоко поднятой головой я побрела навстречу лысому мерзавцу, у ног которого валялся выбитый тенями револьвер. Я шла нарочито медленно, испытывая терпение всех, кто извивался в капкане тьмы.
Посиневшие от удушья мужланы слабели, но, пока их зрение не померкло и они не отправились к Люциферу, я вскинула руку и пробила ею грудь приглянувшейся жертвы.
Победно расхохотавшись, запрокинула голову к прогнившему потолку. Необъяснимое удовлетворение от вида, как черты незнакомца заострились под шквалом неописуемой боли и дикого ужаса, обволокло каждую частичку внутри меня теплом.
Пробившись через кости, мои пальцы сжались на сокращающемся сердце. Оно тикало в кулаке, точно нагрудные часы, механизм которых я должна вот-вот остановить.
От увиденного пьянчуги с новым рвением принялись выпутываться из теней, неуклюже дергаясь, а я рванула погруженную в мужлана руку обратно, заменяя липкий жар на пальцах прохладой трактира.
Пока кто-то шумно избавлялся от остатков ужина, я швырнула в стену вырванное сердце, и лысый ничком рухнул на пол.
– Бойтесь своих желаний! – пророкотала я и, даже не вытерев кровь с руки, изогнула пальцы.
Я будто стала дирижером оркестра, только вместо умелых музыкантов, извлекающих трели из различных инструментов, бесстыдно управляла жизнями незнакомцев. Кольца теней взмыли вверх, поднимая в воздух моих несостоявшихся обидчиков. И прежде чем тьма с пронзительным хрустом свернула им шеи, мою спину пробрал мороз.
Нет, не холод моей силы, а леденящий кровь испуг за собственное решение. Я будто увидела все со стороны: залитый кровью зал; горько рыдающая у бара подавальщица с разорванным передником; вжавшиеся в стену мужчины, которые отказались вступать в смертельную схватку; и ублюдки, подвешенные тьмой к потолку.
Секундного замешательства хватило, чтобы Клара, решительно оттолкнув удерживающую ее за руку Лу, вылезла из-под стола и на всех парах помчалась в центр зала. Ее ноги путались в юбке, но она продолжала огибать разбитую посуду и опрокинутые стулья, пока не оказалась в шаге от меня. Мокрые дорожки слез бороздили бледные щеки, и, шмыгнув, Клара пискляво взмолилась:
– Отпустите их, Адди! – Фрейлина обвела трясущейся рукой зал и, кашлянув, перевела дыхание после бега. – Месть не заполнит дыру в груди, не пятнайте больше душу.
Вспомнив про несуществующие, но слишком мучительные рубцы под ребрами, края которых с каждым убитым кровоточили сильнее, я вырвалась из гипноза.
Клара была права. Неважно, чье сердце я отправляла пылиться в железный ящик Елены – невинной женщины или распутного мужлана, сам факт того, что именно я опорочена чужими смертями, уже делал из меня монстра.
Взор опустился на спрятанную под одеждой брачную метку Аваддона. Я закатала рукав до локтя и быстро развязала бинты.
Можно было и не тратить время на бессмысленную проверку. Учиненный из-за слишком ярого пыла погром и так указывал на чужое влияние. Аваддон вновь сплел нашу суть в один огромный клубок боли, страданий и желания отомстить всему миру.
Как я и предполагала, Звезда Моргенштерна вернула себе прежний вид, полностью избавившись от недавно пересекавшего ее разреза. Только тонкая белая полоска напоминала о ране вдоль сухожилий.
Пальцы разжались, вытянутая рука упала, а вместе с ней с грохотом повалились на пол и потерявшие от удушья сознание незнакомцы.
Тени рассеивались, возвращая трактиру свет от старых люстр, а я с мольбой о прощении взглянула на подрагивающую как от лихорадки Клару. Пока рвение уничтожать всех подряд вновь не укоренилось в сознании, я сняла с пояса кинжал Рафаила.
– Нет! – в сердцах выкрикнула подруга, подавшись вперед, чтобы не позволить мне снова вспороть запястье.
Занесенное над кожей лезвие остановилось в считаных миллиметрах над чернильной меткой. Однако виной ступора стал отнюдь не порыв Клары выбить у меня оружие.
Уколов между лопаток, в меня проник ментальный крючок, подчинивший чужой воле. Подруга тотчас передумала выполнять опасный трюк, а в ее резко расширившихся зрачках я прочитала смесь облегчения и страха.
Только один мужчина мог вызывать такой противоречивый водоворот чувств и вонзаться под кожу в прямом смысле.
Бархат вибрирующего магией голоса Кайлана окутал флером, заполняя мысли. Я, словно марионетка, за ниточки которой дергал опытный кукловод, сунула кинжал обратно в ножны.
– Умница, – произнес Селье уже вслух.
